Чтение онлайн

– По-моему, это они, - шепотом, - у него неожиданно пропал голос, проговорил Левченко, - вот блин! Точно они!

– Посмотри внимательнее!

– Они!

– Не ошибаешься?

– Они!

Колонна из трех фур с грохотом, поднимая высоким столбом поземку позади себя, прошла мимо осевшего на одно колесо "жигуленка" - Стефанович не сбавил скорость не то чтобы на какой-нибудь километр, а даже на метр.

Левченко обессиленно опустился на сиденье и дрожащей рукой стер пот, проступивший на лбу.

– Они, - проговорил он растерянно, - они, - приложил пальцы к трясущимся губам и повторил заведенно: - Они... Они...

Стефанович продолжал гнать машину. На громоздкой длинной фуре где попало не развернешься, одно неверное движение руля - и может закупориться все Минское шоссе, а разворачиваться надо было немедленно.

– Они... Они...
– раз за разом неверяще твердил Левченко. Потянулся рукой к помповому ружью, лежавшему у него за спиной, на спальной полке кабины.

– Погоди, - Стефанович ухватил его за запястье, - ещё рано.

До разворота пришлось ехать километров десять. На шоссе мела так называемая низовая метель, подчищала сор на земле, облака вновь немного раздернулись и проглянул светлый треугольный глаз. Стефанович приложил ко лбу ладонь, недовольно шевельнул ртом: сейчас свет им совсем ни к чему, сейчас чем темнее, тем лучше.

Но выбирать, как говорится, не приходилось. Стефанович взял рацию.

– Мужики, приготовьтесь!
– приказал он.

– Что, есть цель?
– обрадованно вскричал Рашпиль.

– Вроде бы. Третья машина, вы меня слышите?

– Слышим, слышим, - готовно отозвался Синичкин.

– Все понятно?

– Без всяких дополнительных слов!
– Голос Коли тоже звучал обрадованно.

– Объявляю готовность номер один, - грозно произнес Стефанович. Вопросы есть?

– Вопросов нет, - сказал Рашпиль.

– Вопросов нет, - повторил за Рашпилем Синичкин.

Стефанович одной рукой оттянул резиновый коврик под ногами, выдернул оттуда автомат, потом один за другим извлек два тусклых, видавших виды рожка с вылезающими из рабочей части новенькими желтоватыми патронами. С маслянистым сытым щелком загнал один рожок в автомат, второй положил рядом.

– Теперь можешь доставать свое ружье, - сказал он своему соседу.

С хрустом потянувшись, будто на занятиях по гимнастике, Левченко вытащил из-за спины помповое ружье, оценивающе подержал в руке.

– Надо было бы мне, дураку, приклад перевинтить...
– Поймав вопросительный взгляд Стефановича, пояснил: - Этот приклад - обычный, ружейный, а есть ещё пистолетный, очень удобный, - снимаешь винт и ставишь пистолетную ручку. Ружейный - для охоты, пистолетный - для самообороны. Так написано в инструкции.

– Перевинти, - сказал Стефанович, - у тебя есть ещё семь минут.

Левченко меленько, будто ребенок, покивал - он нервничал, лоб у него вновь окропился потом. Закусил нижнюю губу. Больно закусил. Это подействовало на него отрезвляюще.

– Во-первых, перевинчивать поздно, - сказал он, - а во-вторых, пистолетной рукояти у меня здесь нет. Все у Егорыча.

Стефанович потянулся к рации, щелкнул выключателем:

– Вы меня слышите? Хорошо слышите?

– Я слышу хорошо, - отозвался Рашпиль.

– Я тоже хорошо, - сказал Синичкин.

– Зады от напряжения мокрыми ещё не стали?

– Ты, старшой, как командир подводной лодки, у которой в плавании открутилась главная пробка.

– Бери круче - вода проступает через центральный винт, - говорил Стефанович спокойно, четко, даже весело - хотел вселить в своих подопечных уверенность. Собственный голос действовал успокаивающе и на него самого.

Скорость Стефанович продолжал держать прежнюю, обочина сливалась с лентой шоссе, под колесами фуры басовито гудел обледенелый асфальт, небо, устремляющееся к земле, опасливо приподнималось, лицо у Стефановича было почти неподвижным - в отличие от Левченко он умел владеть собой.

С другой стороны, Левченко можно было понять - он сейчас словно бы вновь переживал то, что уже было пережито. Шрам от веревки на запястье у него затянулся, а вот та рана, что была оставлена в душе, затянется ещё очень нескоро - будет долго кровоточить, сочиться противной сукровицей, беспокоить по ночам...

Левченко выбил из вороненого помпового подствольника один патрон, скрупулезно осмотрел его, удовлетворенно кивнул, потом выбил другой, также внимательно оглядел - вначале лаково-желтую круглую точку капсюля, потом горлышко гильзы, из которой безобразной темной дулей торчал свинцовый жакан, - остался доволен и вторым патроном, выбил третий.

Семь минут, отведенные Стефановичем, тянулись мучительно долго, рождали внутри затяжное тоскливое щемленье, Левченко потел и, выколупливая из подствольника патроны, проверяя их, боролся с самим собой. Ему казалось, что все в порядке, что дрожь и разлад, возникшие внутри, исчезли, ан нет сердце неожиданно сжалось от тягучей глухой тоски, в желудке образовался неприятный ком, шевельнулся, пополз вверх, родив приступ тошноты. Левченко закашлялся и поспешно загнал патроны обратно.

Стефанович, по-прежнему не сбавляя скорости, гнал фуру, словно огромную тяжелую торпеду, к единственной существующей сейчас для него и для всех его людей цели - к милицейскому "жигуленку" со спущенным колесом, замеченному на обочине шоссе хорошим парнем по фамилии Левченко.

Сам Левченко напряженно приподнялся на сиденье и, положив ружье на колени, вгляделся в мрачную, с обледенелыми краями, ленту шоссе. Ну где этот чертов "жигуленок", куда он пропал?

"Жигуленка" не было. Левченко пожалел, что не засек точно место, где его увидел, и застонал от досады: а вдруг, пока они колупались в поисках разворота, "жигуленок" преспокойно снялся и ушел? Левченко даже выругался едва слышно:

– Вот с-суки!

Стефанович вопросительно повернул голову:

– Чего?

– Да нет их что-то! Куда подевались? Все кишки уже на гаечный ключ намотаны.

– Погоди малость. Семи минут ещё не прошло. Не размагничивайся! предупредил Стефанович, и Левченко вновь поспешно, по-школярски мелко покивал головой. Стефанович раздвинул губы в жесткой улыбке.
– Я тебя прекрасно понимаю... Но мандражируй, не мандражируй - сейчас уже ход событий не изменишь. Все будет в порядке, - успокаивающе закончил он.

Поправив на груди бляху с разлапистым гербом и эмалированной красной цифрой, - эту бляху ему сегодня выдал перед выездом на Минское шоссе Рог, Каукалов поиграл несколько минут полосатой колотушкой, хорошо знакомой каждому водителю.