Чтение онлайн

Нежно обняв, Легаре привлекал ее к себе, вдыхая тонкий аромат духов, смешанный с запахом тела. Сквозь шелковистую ткань платья Гали ощущала тепло его ладоней, скользящих по ее спине. Его тело напрягалось, и она чувствовала, что он действительно соскучился.

Гали было приятно осознавать, что она желанна, что ее хотят и очень сильно. Мужчина и в пятьдесят остается мужчиной, но пылкая Гали за пару часов изматывала Легаре в постели так, что он моментально засыпал, а проснувшись, поспешно одевался и уезжал. Он никогда не оставался на ночь, потому что не хотел волновать жену. Пока он собирался, Гали старалась выйти из комнаты. Эти минуты она не любила, так как не желала делать вид, что хочет оставить его на ночь.

Гали скорее испытывала облегчение, когда за Легаре закрывалась входная дверь и она оставалась одна, предоставленная самой себе и своим мечтам.

Встречи с Анри не утомляли ее. В конечном итоге, это была ее плата за комфорт и роскошь, которыми он старался окружить любовницу.

Солнце устало погружалось за кроны деревьев бульвара, раскинувшегося неподалеку. Казалось, еще немого, и они вспыхнут от нестерпимого жара. Нагретый за день воздух был плотным и горячим. Гали стояла у окна, провожая взглядом последнюю полоску светила, удалявшегося на покой. Она испытывала какое-то, непередаваемое словами, состояние единения с окружающим миром. Ей казалось, что в этом универсуме, так гармонично устроенном Создателем, должны царствовать покой и любовь. В такие моменты она была готова поделиться со всеми живущими существами теплом души и последним куском хлеба. Через пару недель, когда прошел первый шок от погружения в капиталистический рай, Гали затосковала по дому. Телефонные звонки в Москву немного смягчали чувства, но не надолго. Иногда она беззвучно плакала, перебирая фотографии.

Гали делала все возможное, чтобы отблагодарить Легаре. Сказать, что она любила его? Нет, она не могла себе лгать. Она испытывала к нему чувство благодарности, привязанности. Он внушал ей ощущение надежной опоры, казался ей крепостной стеной, за которой можно укрыться от ненастья.

Гали оценила довольно рискованный шаг, на который он решился и с фиктивным браком, и с необходимостью жить двойной жизнью. Интуитивно она чувствовала, что Анри уже имеет опыт подобной жизни.

Жизнь Гали постепенно входила в упорядоченное русло. Пока ей все нравилось. Она могла вставать когда ей захочется. Она могла проваляться в постели до обеда, потом долго лежать в ванне, любуясь своим телом в огромном зеркале, занимавшем всю стену. Потом она звонила Легаре и узнавала какие у него планы на вечер. Конечно, она понимала, что он не может встречаться с ней ежедневно. У него были семья, дети, множество друзей и компаньонов. Но пару раз в неделю им удавалось проводить время вместе, и этого ей вполне хватало.

С Легаре было и просто, и сложно одновременно. По натуре он был, как и большинство французов, прижимист. Это Гали поняла сразу после того, как вселилась в снятую им квартиру. Все ее попытки что-то переделать или изменить наталкивались на его мягкое, но упорное сопротивление.

Гали это бесило, но внешне она не показывала вида. Она понимала, что Анри и так уже выложил за нее круглую сумму. Но долго так продолжаться не могло, и ей не помешало бы самой зарабатывать деньги.

…Парижские блошиные рынки – особый мир. Сюда по субботам, собираются маститые и просто коллекционеры, любители старины и, конечно же, туристы. Минуя множество лавочек, чьи витрины завлекали образцами подлинной и фальшивой старины, она легко обнаружила скромный на вид магазинчик. «Похоже, мне сюда». Гали уверенно открыла дверь.

– Мсье Роже Тапи? – прозвучал обворожительный голос, едва замолк дверной колокольчик.

– Я к вашим услугам, мадам.

– Мы договаривались о встрече. Я – мадам Легаре.

– Прошу, – хозяин вышел из-за прилавка и почтительно пододвинул ей чудесное кресло с резной деревянной спинкой и подлокотниками.

Сложен хозяин великолепно, водолазка облегает мускулистый торс и крепкие руки, чувственный рот, жгучие черные глаза. Определенно в ее вкусе. Мсье Тапи в свою очередь незаметно изучал гостью, пытаясь понять, сколь серьезен визит клиентки.

– Мадам, предмет, о котором вы говорили, при вас?

– Да, мсье Тапи.

Осторожно, приподняв сумку обеими руками, женщина положила ее на столик. Тапи понадобилось менее секунды, чтобы, взглянув на данный аксессуар, оценить статус владелицы. Мягкой шелковистой кожи, цвета какао, объемистая торбочка-саквояж от «Эрмес», где спокойно уместился бы том словаря «Лярусс».

Роже Тапи был известен среди серьезных коллекционеров – и не только – как один из немногих профессиональных знатоков и ценителей древней русской иконописи. Через его руки прошло немало истинных сокровищ, попавших во Францию вполне легально. Их вывозили бежавшие от большевиков в первые годы революции семнадцатого года знатные эмигранты, а дети и внуки продавали. Также, немалую часть составляли ценности, вывезенные контрабандой из Советского Союза, нередко – краденые из музейных запасников. Именно поэтому, Тапи держал свою «скромную» лавочку вдали от известных антикварных магазинов, расположенных в центре Парижа.

Гали с удовольствием наблюдала, как поползли вверх брови мсье Роже. Антиквар не верил своим глазам. Древние иконописцы не ставили своих имен на досках, но Роже знал – перед ним творение Мастера. Андрей Рублев или Даниил Иконник? К Роже вернулся дар речи.

– Мадам Легаре, вы действительно намерены продать икону?

– Разумеется, мсье Тапи.

– Тогда – прошу простить мое любопытство, мадам, но в данном случае мой вопрос далеко не праздный. Скажите, откуда у вас это сокровище?

– Не стоит извинений, мсье Тапи, вы совершенно правы. Но, уверяю вас, мне нечего скрывать.

Гали печально вздохнула: придется «вспоминать трагическое прошлое ее аристократической семьи, пострадавшей от большевиков». Она устроилась по удобнее, и тонкий шелк блузки соблазнительно обтянул грудь.

– Я приехала в Париж из Советского Союза: в Москве вышла замуж за француза. Сейчас я жду натурализации. Икона, которую я принесла – наша фамильная реликвия. Я принадлежу к старинному русскому роду… – Последовал тяжелый вздох. – Из нашей семьи никого не осталось. Единственная представительница рода – я. Моя прабабушка Ольга служила фрейлиной при дворе царя Александра II, и государь был необыкновенно расположен к прелестной и юной фрейлине. Вы понимаете?

Немедленно последовал очередной вздох, затем коварная Гали, потупив глаза, бросила из-под ресниц в антиквара обжигающий взгляд. – На двадцатилетие прабабушки император подарил ей эту икону. Потом ее дочь заказала оклад у одного известного мастера.

Слово «дочь» Гали произнесла так проникновенно, с таким значительным оттенком, что не оставалось сомнений, КТО был отцом дочери фрейлины Ольги. И Гали доверительно прикоснулась своими длинными пальцами к плечу Роже.

– Мне удалось вывезти семейное сокровище с помощью французского дипломата, чей статус позволил миновать таможенный досмотр. Он совершил благородный поступок, и я всегда буду помнить о нем.

– Мадам Легаре, поверьте: глядя на вас, вряд ли кто усомнится в пристрастии русского императора. – Уже по уши влюбившийся, Роже старательно направлял разговор в деловое русло.

– Мне жаль, что именно на мою долю выпала миссия освободить вас – правда, за солидную, весьма солидную сумму! – от семейной реликвии. Вы окончательно решили расстаться с иконой?

– Да, я приняла такое решение. Есть некоторые обстоятельства, которые вынуждают меня сделать это. Но, я не хотела бы сейчас их касаться.