Чтение онлайн

– Конечно, давай пойдем в кино и послушаем Дюка.

Сидя в темном зале, Гали едва следила за тем, что происходит на экране. Шел итальянский фильм «Утраченные грезы», в главной роли звезда 60-х годов Сильвана Пампанини.

Гали прижималась к плечу Давида и изредка бросала на него взгляды. В середине фильма, когда Сильвану соблазняют на заднем сиденье автомобиля, Давид положил руку на бедро Гали и стал ее нежно гладить. Она почувствовала, что в голове зашумело, как от глотка шампанского…

Дома Давид предупредительно помог снять пальто, усадил Гали в ее любимое мягкое кресло, которое всегда было занято другой, приготовил кофе, включил музыку. Гали была на вершине блаженства. Неужели это все происходит с нею? Может быть, она видит это во сне, или в тех грезах, наяву, которые ее иногда посещали? Давид поставил танцевальную музыку и увлек Гали на паркет. Медленный слоу-фокс, звуки саксофона, красивое тело Давида рядом. Она закрыла глаза. Все остальное было как во сне. Губы Давида, его руки, сжимающие ее грудь… Она отдавалась этим объятиям с наивным бесстыдством, радостью и надеждой. Ей хотелось его чувствовать внутри себя, сливаясь с ним в одно целое. Давид отпивал шампанское и поил ее из губ в губы. Это было впервые и очень приятно. Она отпивала пол глотка и возвращала шипучку Давиду.

Соблазнитель в танце увлек ее в полутемную спальню. Она так ждала этих мгновений, что боялась открыть глаза – вдруг, это всего лишь сон. Его горячие влажные губы исследовали каждую ложбинку, каждую складку ее тела…она давно была готова принять его. Как прекрасны были эти мгновения….

Последнее, что она чувствовала, прежде чем забыться легким сном – нежную руку любимого, лежащую на груди. Она проснулась от внезапно навалившегося на нее тела, которое ворвалось в нее с яростью дикого кабана. Но, это был не Давид! Георгий!!! Вырваться уже не было никаких сил. Гали показалось, что она теряет сознание. Грузин визжал и похрюкивал от удовольствия. Яростное сопротивление, попавшей в западню птахи, распаляло его еще больше. Через пол-часа, показавшаяся бедняге вечностью, гад, обливаясь вонючим потом, тяжело дыша, обессилевший, сполз с нее и попытался погладить по волосам.

Щелкнул выключатель, в спальне зажегся свет. В дверях, как ни в чем не бывало, стоял ухмыляющийся Давид, с бутылкой шампанского в руках.

– А вот и третий! – мерзко улыбаясь, прогундосил Георгий. Гали резко вскочила и бросилась с кулаками на предателя.

– Как ты мог? Ты все это подстроил! Какая же ты сволочь! Ненавижу!!!

Ее охватила волна обжигающей ярости. Гали вцепилась ему в лицо ногтями, укусила за шею и расцарапала грудь до крови. От неожиданности, Давид выронил бутылку. Защищаясь, отшатнулся назад и закрыл лицо руками. Резкий удар коленом в пах, бросил его на пол. Приподнявшийся на локте, Георгий получил удар пяткой в переносицу. Из сломанного носа на простыни обильно хлынула кровь. Он хрюкнул, ткнулся головой в подушку и беспомощно задергал руками. Гали рванула с его шеи массивную золотую цепь с Георгием Победоносцем. Схватив, валявшуюся под ногами бутылку Гали хрястнула его по затылку и бросилась к выходу. Удар пришелся по касательной, и это спасло горячего южанина от сотрясения мозга. Только на лестничной клетке Гали осознала, что стоит у лифта совершенно голая. Вернулась в квартиру за одеждой.

Очнулась Гали на следующее утро на скамейке в беседке в соседнем дворе. Тело болело, особенно нестерпимо – низ живота. Кажется поднялась температура. Засохшие струйки крови на бедрах сильно напугали ее. Еще гаже было на душе. Она не помнила, сколько часов просидела неподвижно. Было противно и мерзко. Тупая боль сидела в голове, как гвоздь. Нужно было дождаться, чтобы народ разбежался из гадюшника по делам. Еще лучше, если мама тоже уйдет куда-нибудь. Тогда, можно незаметно просочиться в ванную и смыть водой налипшую на нее мерзость. Гали прикрыла глаза и вновь куда-то провалилась.

Неожиданно, она услышала внутри себя спокойный женский голос: «Успокойся и приди в себя. Когда-нибудь, ты обязательно отомстишь тем, кто надругался над тобой. Но, не сейчас. Ты получила жестокий урок. С сегодняшнего дня ты не будешь верить ни одному слову мужчин. Ты не будешь верить ни их словам, ни клятвам, ни поступкам. Ты переживешь боль души и тела. Ты закалишь себя. Ты станешь сильной, богатой и независимой. Ты добьешься всего сама. Впереди тебя ждут еще более сложные и трудные испытания. Но, после каждого из них, ты будешь еще сильнее. Ты входишь в жестокую жизнь взрослых! Иди!» С каждым словом в Гали вливалась, неведомая ранее, мощная очищающая струя энергии Она встала, выпрямилась и пошла.

Потом, живя во Франции, она видела много людей – мужчин и женщин, так любивших поговорить о чести, морали и нравственности. Эти люди выросли в богатых семьях, где самыми страшными трагедиями их детства была смерть любимой собаки или случайно разбитая ваза. Разговаривая с ними, Гали иногда, представляла этих людей в условиях московской жизни – не всегда добрые соседи по коммуналке, не всегда отзывчивая дворовая шпана, длиннющие очереди за любой мелочью… Они бы не выдержали и месяца такой жизни.

Гали засиделась у мамы дотемна. Но, несмотря на уговоры матери, ночевать не осталась.

Из Черемушек добраться до «Националя» оказалось совсем непросто. Гали поеживалась от холодного октябрьского ветра и думала, что нет, кажется, в жизни довольных своей участью людей. Вот и Изольда, с ума сходит от зависти? А впрочем, не стоит ее строго судить. Она видит внешнюю сторону жизни Гали. Конечно, тут есть чему завидовать. Откуда же сестре знать, что ей порой бывает так нелегко и сложно?! Гали махнула рукой проезжавшему мимо такси.

В гостинице, Гали взяла ключ от номера, поднялась. Устало раздевшись, она упала на постель и блаженно вытянулась. Мрачные мысли оставили ее, уступив место легкому фривольному настроению. Если бы Стив видел ее сейчас, соблазнительно раскинувшуюся, янки распустил бы павлиний хвост и стал кружить около нее в танце любви.

Отчетливо представив это, Гали улыбнулась. Однако странно – Стив не выходит у нее из головы.

Захотелось услышать его голос, но удалось это не сразу. Гали успела переодеться и поужинать поздно вечером, когда, наконец, ответил его домашний телефон.

– Привет, Стив! Как твои дела?

– Здравствуй, honey, очень рад тебя слышать. Я только сегодня вернулся из Бангкока. Завтра меня направляют повторно к медикам на комиссию. Чувствую я себя хорошо и уверен, что получу разрешение на полеты. Ужасно соскучился по небу… и по тебе.

– И я соскучилась, дорогой… Как твои дети?

– Дети в порядке. Как ты, что у тебя нового?

– Стив, милый, тебя очень плохо слышно. Ты не мог бы перезвонить мне сам в удобное для тебя время. Я буду ждать у телефона. Очень соскучилась. Целую!

Гали осторожно опустила трубку на рычаг. Они заранее договорились со Стивом, чтобы он перезванивал ей из автомата. Вдруг телефон Стива слушает армейская контрразведка?

Подумав, она набрала номер рабочего телефона Анатолия. Было уже слишком поздно, телефон ответил протяжными гудками. Тогда Гали позвонила ему домой. Трубку сняли не сразу.

– Алло, слушаю!

Спокойный женский голос, чуть усталый. Наверное, жена. Представляться было бы забавно: «Здравствуйте, Галина, это Гали». Ладно, не привыкать, видимо, жене майора КГБ к подобным звонкам.

– Добрый вечер. Я могу поговорить с Анатолием Ивановичем?

– Добрый, подождите немного, он сейчас подойдет.

– Толя, тебя к телефону…

Из-за закрытой двери ванной комнаты послышалось приглушенно:

– Кто там звонит?

– Женщина какая-то! Просит тебя к телефону…

Уже пару часов майор Барков сидел в темной ванной и печатал фотографии. Свет красного фонаря падал сверху, освещая стол, фотоувеличитель, разномастные коричневые кюветки с растворами, толстую пачку глянцевой фотобумаги. С бельевых веревок, протянутых над ванной, свисали рулонами ленты проявленных пленок. Сейчас Анатолий как раз полоскал в закрепителе снимок, придерживая его за белый краешек пинцетом. Сын, Аркашка, в летних шортах и босиком, тащил куда-то за шкирку упирающегося пса…

Фотографировать Анатолий начал еще в Высшей школе. Но серьезно увлекся этим лишь после рождения сына. Хотелось запечатлеть буквально все подвиги растущего чада, кормление кашей, купание в детской ванне на кухонном столе, у новогодней елки, на прогулке.

Ему нравилось не только снимать, но и проявлять, и печатать – смотреть, как медленно появляется на белом листе бумаги, опущенной под слой жидкости, смеющееся лицо сына…

Снимки у Баркова получались неплохие. В них были живость, непосредственность и радость.

Но, сейчас работу пришлось отложить. Подойдя к телефонному аппарату, стоявшему на кухне, он поднял лежавшую рядом трубку:

– Слушаю Вас.

– Надеюсь, представляться не стоит, Анатолий Иванович? – раздался в трубке шутливый голос Гали.

– Ты в Москве? Когда приехала?

– Я с Грифом говорила. Ну, скучает, понятное дело, тоскует без меня. Анатолий нетерпеливо переложил трубку из левой руки в правую:

– Ты о главном давай. Не тяни.

– Ну, так вот главное – он вот-вот будет допущен к… работе.

– Это очень хорошая новость. Прошу, намекни ему, чтобы он звонил только из города. Ты поняла? В телефонных разговорах с ним не называй его по имени. Нам очень важно знать, когда, число, месяц он сядет за свое «рабочее место». Жду от тебя хороших вестей. Завтра обязательно встретимся, нужно обсудить последние новости. У тебя на западном фронте все спокойно?

– На западном фронте без перемен. Пока.

В офицерской столовой Московского управления щи суточные и котлеты с макаронами хорошо уплетались под анекдоты. Каждый знал не один десяток и старался рассказать самый смешной. Ну, например.

– В ЦРУ озабочены частыми провалами забрасываемых агентов в СССР. Аналитики приходят к выводу, что хромает подготовка и в первую очередь языковая. Агенты разговаривают как дикторы, без ошибок. Разрабатывается новая учебная программа, в которую входит углубленный курс изучения местного колорита. Готовят агента по этой новой программе и забрасывают в лесные районы Белоруссии. Агент успешно приземляется, закапывает парашют, надевает телогрейку, ушанку, на ногах стоптанные кирзачи. За спиной рюкзачок. Выходит на большак. Навстречу ему идет бабуля с палочкой. Агент подходит к старухе и говорит:

– Бабусь, скажи-ка мне как доколдыбать до сельсовета, напрямки?

– А я тебе не скажу – отвечает старуха и берет клюку наперевес.

– Это почему же? – удивленно спрашивает агент.

– А потому, что ты американский шпион?

– Это почему же – еще больше удивлен агент.

– А потому, что ты негр – отвечает старуха.

А вот другой анекдот:

В одном ресторане встречаются ребята из КГБ и vis-a-vis из ЦРУ. Американцы восхищаются операциями КГБ:

– Ну, вы молодцы… Крепко задали нам во Вьетнаме. В Венгрии тоже нам насолили. В Чехословакии поставили заслон… Но, как же вы Польшу проморгали?