Чтение онлайн

И сейчас, в предрассветных сумерках это кажется продолжением прекрасного сна. Я сдвигаю в сторону стеклянную перегородку, служащую и окном, и выходом на террасу, вдыхаю тёплый влажный воздух и осматриваю территорию. И вроде бы не такая уж несусветная рань, но пока проснулись только я и птицы. Для меня же, закоренелой совы, это почти подвиг. А если я ещё немного потороплюсь, то успею встретить восход солнца прямо в океане.

На утренние процедуры я трачу не больше пяти минут, а перед тем как покинуть виллу, заглядываю к маме. Её спальня, как все остальные в этом доме, обставлена в современном африканском стиле, только дизайн немного отличается. Кондей здесь пашет явно не на полную мощь, поэтому мама сбросила с себя одеяло, и под балдахином в своей ажурной ночной сорочке с разметавшимися белокурыми локонами она похожа на спящую принцессу. И даже чему-то улыбается во сне.

Глядя на неё, я тоже невольно улыбаюсь. Всё же красивая у нас мама и очень молодая. Но на неё похожа только Стешка. Айка удалась в свою неведомую азиатскую бабку, а мы с братом — в очень даже известную, а ещё рыжую и крупногабаритную бабулю. А значит, мой вечный удел — считать калории. Но это потом. А сейчас…

Играя нежными красками, небо приковывает к себе взгляд, и я, лёгкая и без пяти кило стройная, торопливо сбегаю по ступенькам и по белому пудровому песочку мчусь навстречу рассвету. На самом деле я далеко не такая романтичная, как наша Стефания, но сейчас во мне всё поёт от восторга.

Шумно разбиваясь у моих ног, волны оставляют белоснежную пену — мягкую и тёплую. Я сбрасываю на песок тунику и вхожу в тёплый, как парное молоко, океан. Хочется думать, что сейчас мы один на один с этой великой стихией… но это если не смотреть направо, где в нескольких сотнях метров от нашего пляжа берег оккупировали местные рыбаки. К счастью, они далеко и не могут нарушить моего уединения.

Да-а, эта жизнь однозначно стоит того, чтоб её жить!

Когда солнечный диск полностью вынырнул из океана и выстелил по воде золотую дорожку, я неохотно вышла из воды. И только сейчас заметила, что уже не одна.

— Buon giorno bellezza! Magnifica alba, vero? (Итальянский: Доброе утро, красавица! Великолепный восход, не правда ли?) — выкрикивает лысый мужик с кучерявым пузом и машет мне кучерявой рукой.

Поняла я немного, но передо мной явно итальянец, и, судя по знакомым мне словам и его глупой улыбке, настроен мужик доброжелательно. Вот только мне совсем не нравится мобильник в его руке и наведённая на меня камера. Снимает, гад! Нет, наверняка он тоже выполз полюбоваться рассветом над океаном, но меня-то по-любому прихватил. Гадство! А на голове у меня, небось, чёрт-те что. Стараясь скрыть досаду, я натянуто улыбаюсь, киваю ему в знак приветствия и, подхватив с песка тунику, спешу обратно — к нашей вилле.

Вдогонку что-то ещё летит по-итальянски, но я не оглядываюсь. А впереди, в паре десятков метров, на лестнице расположилась Стешка с камерой. Вот у кого настоящий взрыв на голове, но она, похоже, не парится из-за такой фигни — знай себе снимает.

— Салют, малышка! — машу ей рукой. — А я думала, ты ещё дрыхнешь.

— Да я чуть не п-проспала, но всё равно успела. Обалденно, правда? А кое-кто даже п-поклонника успел поймать, — Стешка кивает в сторону итальяшки, и я морщу нос.

— Этот бочонок не в моём вкусе.

— Зато ты в его, — хихикает сестрёнка. — Говорит, что п-прекраснее русалки в жизни не видывал.

— А ты уже и итальянский успела выучить? — удивляюсь я.

— Нет, конечно, но «bellissima sirena» сложно п-перевести иначе.

Мы обе смеёмся и, обнявшись, возвращаемся на виллу.

А в шезлонге на террасе уже возлежит в томной неге Инесса Германовна. В черном слитном купальнике, соломенной шляпке и с неизменным мундштуком во рту, она лениво обмахивается чёрным веером и приветствует нас с улыбкой:

— Джамбо, мои ранние пташки! Как водичка, Сашенька?

— Отлично! Вам, кстати, обеим стоит искупаться, пока пекло не началось.

— Я тоже так думаю, — выпустив вверх струйку дыма, Инесса жмурится, как кошка. — А то сейчас набегут отовсюду… Кстати, Алекса, а что от тебя хотел этот Бегемотто Дрочелли?

— А как Вы узнали, что он итальянец? — прыскает в ладошку Стешка. — Что, даже отсюда его с-слышали?

— Зачем? Этих макаронников по жестикуляции за версту видно. И по ворсу. Так, ну что… пора сделать заплыв?

Худая, но удивительно подтянутая для своих лет Германовна с изяществом танцовщицы встаёт с шезлонга (даже я так не умею), а мы со Стешкой разглядываем её с неприкрытым восторгом. Не красавица, но даже без макияжа она притягивает к себе взгляд.

— С такой стройной фигурой Вам вполне можно носить откровенное бикини, — говорю совершенно искренне, а Инесса смеётся.

— А нужно ли, деточка? Загар мне ни к чему, а свой сексуальный животик я перестала демонстрировать ещё лет пятнадцать назад.

— И зря, — вставила Стешка, — п-потому что Вы выглядите очень молодо.

— Ай, спасибо, мои куколки! Рядом с вами я и чувствую себя молодой. И вообще, пока я ещё способна надевать трусы стоя, календарный возраст не имеет значения, — быстро зыркнув по сторонам, Инесса дурашливо исполнила балетный прыжок и, подхватив полотенце и зонтик, скомандовала: — Стефания, ты со мной?

Я же, оставшись на террасе одна, раскрыла над шезлонгом большой зонт и не заметила, как задремала. А очнулась от громогласной брани.

* * *

Пытаясь сориентироваться, откуда звуки, я приподнимаю голову…

Твою ж мать! Это что… наших бьют?!

Или… не-эт — похоже, это наши бьют!

Барахтаюсь в шезлонге в попытке выбраться и злюсь, что не вышло с первого раза — зад перевесил. Ещё рывок — ура! — получилось! И в этот момент из дома с воплем вылетает мама, бросает на меня дикий взгляд и, не останавливаясь, гаркает:

— Шурка, какого хера ты тут растопырилась, когда твою сестру убивают! — и несётся в своей развратной сорочке вниз по лестнице, сверкая прелестями и голося на весь пляж: — Доченька, я здесь!

Я мчусь следом, не отстаю. Правда, насчёт «убивают» мама явно преувеличивает, потому как то, что я вижу, выглядит иначе. В этот самый момент Стешка пытается оттащить Инессу, которая метелит зонтиком здоровенную и очень горластую бабищу, а между ними нервно скачет мой недавний знакомец Дрочелли. Вот ему-то больше всего и достаётся от обеих воительниц.

Краем глаза замечаю, что параллельно с нами ещё кто-то бежит, но не отвлекаюсь и не сбавляю темпа.

— Кольоне! Фача ди куло! Идиота! Кретино! — горланит тётка, уворачиваясь от Инескиного зонтика и лупит по затылку своего защитника. — Бафангу чуч! Имбечилло!