Чтение онлайн

— Заказы? Правда, что ль? — Айка округляет глаза. — Интересно, и что ей там не хватает — Большой советской энциклопедии?

— Конфет для голодающих детей Африки… ну и так — по мелочи.

— Конфеты? — недоверчиво тянет Айка. — А что, на острове нельзя купить?

— Слушай, что ты у меня спрашиваешь? Мне сказали — я сделал. Всё, дуй домой, а то нос отмёрзнет.

Я чмокаю сестрёнку в покрасневший носик и подталкиваю к водительской двери.

— Да погоди, я тебя провожу, — упирается Айка.

— Не надо меня провожать, а то там Кирюха уже соскучился.

— Это вряд ли, его сейчас развлекают две хорошенькие брюнетки.

— Кстати, не забудь им мои подарки вручить. И отцу скажи…

— Трындец! — прерывает меня Айка, разглядывая что-то за моей спиной. — Какого хрена он здесь забыл?

Я ещё не вижу, но почему-то уже догадываюсь, о ком речь. Оглядываюсь — так и есть — Горский собственной персоной. Идёт вразвалочку, пальто нараспашку и по херу мороз. Дон Корлеоне, мать его! Неужто тоже на Занзибар собрался? Сейчас это было бы совсем некстати.

Мне известно, кто он — до хрена наслышан. Опасен и крут, как кипяток, борзости — немерено, активов — движимо-недвижимо. Когда-то я неслабо очковал за Айку, не понимая и не принимая её общения с Гором. А сейчас этот чёрт стоит на моём пути. И меня люто ломает от мысли, что он был с моей Сашкой… в ней, сука, был. Но самое стрёмное, что я сам создал для этого все условия.

— Айка, сядь в машину, — рявкаю, не оглядываясь на неё.

— Ага, щаз! Подозреваю, он здесь по мою душу.

— Да ладно? Вы всегда в аэропорту встречаетесь? — я зло усмехаюсь и пытаюсь развернуть мелкую, — Сгинь, сказал.

— Руки убрал! — шипит она и отпрыгивает от меня. — И не вздумай при нём пальцы гнуть, понял? Иначе Санта Николаус никогда не довезёт подарки до африканских писюнов.

Ответить я уже не успеваю, потому что Гор подходит достаточно близко, чтобы слышать нас и чтобы его слышали мы.

— Какими судьбами, Гор Анатолич? — ехидно пищит Айка. — Никак тоже решили погреть косточки в тёплых краях?

— Айка, оставь нас, — произносит он лениво, с растяжечкой. Под кайфом, что ли?

Краем глаза я замечаю, как мелкая зараза подаёт Гору какие-то знаки, но когда поворачиваю голову, она уже ныряет в салон и, прежде чем захлопнуть дверь, недовольно бросает:

— У вас пять минут.

Две из них мы тратим на разглядывание друг друга. Худой, на полголовы ниже меня и лет на десять старше.

Аленький, что же ты в нём нашла? Заморыш, бля!

Но этот колючий ртутный взгляд вымораживает, и я первым нарушаю молчание:

— У тебя всё?

Он кривит губы в усмешке и цедит сипло и выбешивающе медленно:

— Я даю тебе две недели… и только одну попытку. Не справишься — твои проблемы.

Мои руки в карманах сжимаются в кулаки, и как бы я ни пытался сохранить выдержку, вызов и ярость всё же выплёскиваются:

— Ты — мне?!. А ты кто есть-то?

— Я — тот, кто не даёт второго шанса, — поясняет снисходительно.

— Ну так не сомневайся, у тебя его тоже не будет. А свой первый ты уже просрал.

— Леща… сгубил… раскрытый рот. Я тебя предупредил, пацан. Говорить мы с тобой больше не будем. А за Александриной я присмотрю… обидишь её — обидно будет тебе. Бывай, малой… мягкой посадки.

* * *

Самолёт плавно пошёл на посадку, а в голове снова прозвучали прощальные напутствия Горского. Нарисовался, сука, не сотрёшь. Шанс он мне даёт… благодетель, блядь! Выбесил он меня зверски. Но, как ни странно, напомнил отца. Наверное, я поэтому и смолчал («Сойдёшь за умного», — сказал бы отец), а может, это моё внутреннее чутьё очнулось и подсказало, что дальнейшие тёрки с Гором и попытка оставить за собой последнее слово будут выглядеть как бессильное тявканье щенка на матёрого бультерьера.

Отец мне с детства твердил о ценности молчания, и стоит отдать ему должное — намолчал он нехилый капитал. Но должен признаться, что кроме внешности, от родителя мне досталось немного — авантюризм и математический склад ума. А фанатичное упрямство и поразительные выносливость и трудоспособность каким-то чудом отвалились Айке, которую отец ни дня не воспитывал, да и вообще о её существовании — ни сном ни духом. Вот как так?..

А может, это особенность тех, кто с детства вынужден приспосабливаться к законам джунглей, где слабые просто не выживают? Мне сложно представить, как бы я справился на месте сестрёнки, да и не хотелось бы, если честно… но я такой, какой есть, и рад этому. Потому что иначе мы с Айкой просто разошлись бы, и наши судьбы сложились бы по-другому. А я не готов вычеркнуть из своей жизни людей, ставших мне по-настоящему родными и близкими. И любимыми. Даже когда это пиздец как больно.

Один шанс, говоришь?.. Да пошёл ты, мудак!

Я и сам об этом знаю, а иначе меня бы здесь не было. Хотя если б не Геныч, я мог бы потерять ещё несколько дней.

Как удивительно сплетаются судьбы… Разве я мог подумать, что какой-то там Геныч, о котором нередко упоминала Айка, и тот самый несокрушимый Терминатор, по которому я фанател столько лет, — один и тот же человек? Мне было, наверное, лет тринадцать или четырнадцать, когда я впервые увидел его на ринге. Машина для убийства, а не человек. А ведь пацан лишь на год старше меня. Кажется, он был единственным, кто получил мастера спорта по ММА уже в пятнадцать.

Тогда только благодаря ему я не завязал с боксом. Правда, за три года великих успехов я так и не добился, впрочем, как и во всём остальном — слишком быстро перегорал. Куда меня только не швыряло — лёгкая атлетика, баскетбол, футбол, гитара, бокс… Зато всё отлично пригодилось!

Геныча я узнал на фотографиях с Айкиной свадьбы, но, когда выдался момент для знакомства, он уже свалил из страны. И как же я охренел, когда узнал, что Терминатор стал Стешкиным мужем. Даже не знаю, что меня ошарашило сильнее — неожиданное родство со своим недавним кумиром или замужество Стефании, в которой я настолько привык видеть малышку-милашку, что даже не заметил, как она повзрослела и превратилась в красивую женщину. Долго же я не был на родине.

По прилёту я с радостью принял приглашение Стеши и нагрянул в их с Генычем новый дом. Со Стефанией мы всегда были друганами. Помню, как тяжело она переживала наш разрыв с Сашкой и как надеялась нас помирить, и поэтому я сильно удивился, что не она, а Геныч поведал мне о скором новогоднем путешествии на Занзибар. От Айки я таких откровений и не ждал, но Стефания… Да ладно, проехали. Пусть пребудет с Генычем бесперебойная удача! И со мной.

Что ни говори, а я редкостный счастливчик.

Аленький мой… ты всё же не стала чужой женой… Ты так долго и упорно от меня скрывалась, но не забыла. И сама мне позволила это почувствовать… совсем не изменилась — такая же горячая, взрывная… моя чумовая рыжая стерва. Напрочь снесла мне башню, а ведь я почти забыл, каково это… Два года я позволял себе думать, что смогу без тебя… прости за это. И за то, что хотел забыть, пытался вытеснить тебя другими… очень многими другими. И почти разучился чувствовать… просто забыл, как это бывает с любимой женщиной. Я знаю, что не заслужил тебя… но буду последним мудаком, если отпущу тебя снова.

Аэропорт на Занзибаре — полный отстой — духота, толкотня и бардак. Но багаж на месте, обменный пункт присутствует, а что ещё мне нужно?.. А, вот ещё что — арендованная Toyota RAV4, пригнанная для меня в аэропорт очень жизнерадостным сотрудником отеля. Осталось только дождаться курьера с особенным новогодним подарком для девочек.

Мобильник, едва я его включил, разразился входящим звонком от Геныча.

— Вадюх, ну ты где там потерялся? — рычит он в ухо оглушительным басом. — Скоро темнеть начнёт.