Чтение онлайн

* * *

Мы все, как по команде заозирались в поисках слоников. И действительно, таковые обозначились прямо на пути следования, но замаскировались в зарослях деревьев — только огромные уши торчат и хоботы мелькают. По всему видно — трапезничают. И подъехать к ним ближе пока никак, потому что дорогу перекрыли несколько джипов, что ехали впереди нас. Вот это мне совсем не нравится — таскаемся целой толпой.

Инесса тоже со мной солидарна:

— А я не понимаю, почему мы должны плестись в караване и торчать в очереди?! — возмущается она, закусив мундштук и кивая на туристов из других джипов. — Эти посмотрели и пусть уёбывают отсюда к бабуинам.

— Да! — подаёт голос её верный соратник.

А Тайо ни хрена не понимает, кивает и улыбается.

— Ой, смотрите, к-какой маленький! — пищит Стефания, поймав на камеру слонёнка.

И правда — чудесный милаха.

— Да-а! — восхищённо тянет Жорик, а я, бросив на него беглый взгляд, понимаю, что его восторг вызван вовсе не ушастым детёнышем, а самкой совсем иной породы.

Эта смуглокожая сука расположилась в соседнем открытом джипе и сейчас вытянулась во весь свой немалый рост. Чёрные кудри по ветру, гигантские сиськи вываливаются из плотно облегающего сарафана… (Сарафана, твою мать! В то время, как мы все паримся в солдатских камуфляжных штанах), а треплющийся на ветру короткий подол почти открывает задницу, способную пристыдить своими размерами даже мамашу слонёнка.

И ладно бы эта девка заинтересовала одного грека, так нет — Геныч, выдвинув челюсть и стащив очки на нос, пялится в ту же сторону. И наш проводник Тайо… и Рябинин, сволочь!.. Он, будто почувствовав затылком мой взгляд, мгновенно оглядывается и безмятежно улыбается.

— Была же команда «слоники» и вот… — он кивает на соседний джип, — это ближайший к нам… слоник.

— Да! — с чувством подтвердил Жорик.

— А я на французскую речь среагировал, — тут же нашёлся Геныч и, указав на тот же джип, пояснил: — Французы! Почти земляки, между прочим. А их мадам… ну так себе, на любителя — пышные ноги, длинная грудь… неуместный прикид.

Стешка, скользнув взглядом по полуголой француженке, только насмешливо фыркнула и вернулась к созерцанию слоников, а Инесса и вовсе не удостоила мясистую девку своим вниманием. Им что, вообще всё равно? Ну а мне, казалось бы, и подавно не о чем волноваться… но я отчего-то злюсь. И на Рябинина, и на всех мужиков сразу. Что ж у них за порода такая блядская?!

А тем временем мы подъезжаем к слонам совсем близко. Самый огромный из них пересекает дорогу буквально в нескольких метрах от нас, роняя из-под хвоста неприличные лепёхи. Вот ведь животные…

— О! Птицу видно по помёту! — уважительно трубит Геныч.

— Да!

Вадик фотографирует, Инесса томно обмахивается веером, Стешка снимает видео и рассказывает нам невероятные факты о слонах:

— … Они, как и люди, могут п-переживать, скучать и страдать… у слоников развита взаимопомощь, а ещё у них существует ритуал зах-хоронения. Слоны выкапывают могилы своим умершим собратьям, забрасывают их сверху ветками и несколько дней т-тоскуют возле этого места. Они очень умные животные! А какой у них многофункциональный х-хобот!..

Инесса хмыкает, а я невольно бросаю взгляд на Вадика. Он фотографирует и улыбается чему-то своему. Оставить бы его хоботу одну писательную функцию, я б тогда посмотрела, как бы он улыбался.

А между тем в рядах французов начинается какая-то непонятная суета. Их черногривая кобылица странно пританцовывает, вихляя всеми своими выдающимися выпуклостями, размахивает руками, трясёт головой… Что это с ней — припадок или жажда внимания? И вдруг она истошно взвизгивает и начинает прыгать. Во дура!.. Даже слона испугала.

Громила задрал хобот и утробно страшно зарычал-заурчал. Ничего себе — они даже так умеют!

И в этот же момент мой слух улавливает отвратительное жужжание, от которого тоже хочется визжать и скакать отсюда, как можно дальше. Француженка продолжает дёргаться и уже ревёт, её соседи тоже в панике, и я вдруг понимаю, что их кто-то грызёт. А следом раздаётся дикий рёв Геныча. Куда там слону — тот курит в сторонке…

А-а… нет — не курит! Слон вздрагивает, снова рычит и вдруг прёт на нас… быстро, решительно и неотвратимо.

— Пиzдец! — тихо и обречённо озвучивает Инесса наше общее мнение.

А я вижу только Стефанию с камерой на пути слона и, леденея от ужаса, подаюсь к ней… но не успеваю.

Больше я ничего не вижу. Но почему-то ещё слышу и чувствую. Раздавленная, я чувствую боль в затылке, ноге, заднице… ловлю ртом воздух и слышу… слава Богу! — с невероятным облегчением я слышу возмущённый писк Стешки:

— Дурак! Какого х-хрена ты творишь?! Ты мне к-камеру чуть не разбил!

— Да и хер с ней! — рычит Геныч. — Я её сам сейчас грохну! Фанатичка чокнутая, задрать тебя в объектив! Ты своё сраное кино даже в пасти крокодила готова снимать!..

— Да, г-готова! — огрызается Стефания.

Фу-ух, жива, моя маленькая! А я-то где?..

— Аленький, ты в порядке? — звучит у самого лица голос Вадика.

Теперь я вижу и его самого. Так вот кто меня придавил! Спасатель, чтоб его!..

— Нет, не в порядке, — я отталкиваю его в грудь, но тут же цепляюсь за протянутые им руки, чтобы выбраться из-под кресла.

— Извини, я думал, что нам хана, — бормочет он, но я отмахиваюсь.

Почёсывая ушибленный затылок, первым делом нахожу взглядом Стешку — цела, слава богу. Сидит вся сердитая и взъерошенная на том же месте и ковыряется в своей камере. И пусть весь мир подождёт…

Геныч что-то недовольно бубнит себе под нос, а сильно побледневший Жорик, закусив кулак, застыл в позе роденовского «Мыслителя».

— А слон где? — спрашиваю я, оглядываясь и не обнаруживая ни слонов, ни других туристов.

— Съебался! — спокойно выдаёт Инесса, обмахиваясь веером и пыхтя сигаретой. — Всю округу засрал с перепугу.

— No smoking! — с выпученными глазами кричит ей Тайо. Ой, и правда — курить же в заповеднике строжайше запрещено.

— Мальчик, да иди ты в жопу! — Инесса глубоко затягивается и выдыхает сизую струйку дыма. — Мне, может, жить осталось минут десять — меня какая-то африканская пидерсия укусила.

— Это дикие п-пчёлы, — хмуро поясняет Стефания, не отвлекаясь от своего занятия. — Их укус б-болезненный, но не смертельный.

— Ещё какой болезненный, — подаёт голос Геныч, перемежая слова с зубной дробью (похоже, у него откат начался). — Меня тоже погрызли.

— Да и хер с тобой! — выдаёт Инесса. — Нас из-за тебя чуть слон не затоптал.

— А я-то здесь при чём?

— А кто?! Ты ж ему своими децибелами все барабанные перепонки погнул, — рявкает Германовна, продолжая отравлять никотином заповедник. — И чего мы тут сидим, кого ждём — возвращения пчёл? Поехали!