Чтение онлайн

Петр Алексеевич потянулся за новой сигарой. Отрезал кончик золотой гильотинкой, установленной на столе, долго держал зеленовато-коричневую сигару над огнем, раскуривая. Наконец выпустил первую струю дыма.

– Все складывается. Депутат - передаточное звено между мэром и "Другом", - так банкир называл своего неизвестного врага, скорей всего даже числящегося союзником Великого.
– А Джафаров связник между Пашой и ровскими уголовниками. Наступление сразу на всех уровнях. Снизу на нас давит Паша, одновременно подготавливая мое физическое устранение. А в высших сферах тайно пакостничает этот мерзавец. Он же снабжает Пашу информацией и финансирует их совместное "предприятие".

– Кто предупрежден, тот вооружен.

– Древним легко было выдумывать изречения, - устало проговорил Великий.
– Что будем делать?

– Вы по-прежнему намерены лететь в Ровск?

– Обязательно. Там наша вотчина, и именно оттуда следует наводить порядок. В первую очередь в собственной штаб-квартире. Там немало колеблющихся, готовых перебежать к более сильному. И надо взяться за Ходосеева. Надоел уже.

– Есть у нас задумка, как поприжать мэра. Кстати, Тормис предложил, изучив его досье.

– С охранными системами дома он уже закончил? В свете того, что ты мне рассказал, придется принять некоторые дополнительные меры предосторожности. Но чтобы не спугнуть наших "друзей", все приготовления следует сохранить в тайне.

– Мне Тормис понадобится в Москве, - заметил Гришин.

– Хорошо. Поступай, как знаешь. После возвращения из Швейцарии займемся моими московскими "друзьями". Надеюсь, ты назовешь мне имя "Главного Друга". Того, кто направляет руку Паши. У тебя все? Или хочешь еще чем-то обрадовать?

Гришин решил не говорить Петру Алексеевичу о том, что даже среди его личных телохранителей обнаружился предатель, сообщающий своим новым хозяевам обо всех передвижениях шефа.

– Да так, всякие мелочи, - ответил шеф службы безопасности.

В демонстрационном зале действительно собрались все сотрудники Дома моды. Едва Таня показалась в дверях, как помещение огласилось приветственными возгласами. Бабахнули хлопушки, осыпав вошедших конфетти. Таня и сама расцвела улыбкой и, видя что на нее устремлены два десятка пар ожидающих глаз, крикнула:

– Савон согласился! Зимой едем во Флоренцию!

Зал взорвался криками восторга и аплодисментами. Сотрудники "Контес" окружили Татьяну Николаевну, оттеснив Макса, не знающего, как держаться в данной ситуации. На Бачурину обрушился шквал вопросов о Париже, о моде, о Савоне. Отпускали графине комплименты, делились ровскими новостями... Энтузиазм и радость по поводу приезда хозяйки фирмы были непритворными: Бачурину действительно любили.

– А сейчас - наш сюрприз!
– провозгласил Ларис.

Кольцо вокруг Бачуриной тут же расступилось. Серж принял позу конферансье, объявляющего номер, вытянул вверх руку и провозгласил:

– Итак, приготовьтесь, господа! Как говаривал незабвенный Фагот: эйн, цвей, дрей!

Одновременно с последним словом помещение с предусмотрительно завешенными окнами погрузилось во мрак. В наступившей тишине где-то сбоку послышался звук падающего предмета и чьи-то негромкие ругательства.

Заиграла музыка. На подиуме возникло светлое пятно, в котором можно было угадать вращающееся на специальной подставке роскошное бальное платье. Внезапно вспыхнули люстры под потолком, на миг ослепив собравшихся. Оглянувшись, Бачурина увидела, что это Макс нащупал выключатель и поспешил врубить освещение. Чуть поодаль, у стены, валялся опрокинутый столик, оказавшийся на пути телохранителя.

Убедившись, что с хозяйкой все в порядке, Максим с облегчением вздохнул. Сюрпризы, подобные нынешнему, могли довести его до инфаркта.

– Молодой человек, вы специально вырядились в коричневую курточку?
– раздался голос Сержа.
– Как намек на то, что собираетесь испортить нам праздник?

"Ну вот, - подумала Бачурина, - теперь возник конфликт между Сержем и Максом. Так сказать, между возвышенным и прозой жизни".

– Что за платье!
– восторженно воскликнула Таня, стараясь отвлечь присутствующих от инцидента.
– Просто чудо! Это будет украшением нашей коллекции на предстоящей демонстрации! Лучшего подарка вы мне не могли преподнести.

Похвала моментально заставила Лариса забыть об инциденте и он, опять приняв театральную позу, провозгласил:

– Это ваше платье, сударыня!

– Мое?

– Мы надеемся, что ты наденешь его на демонстрации во Флоренции, - пояснил Серж.

Все, что смогла выдавить из себя польщенная Бачурина, это банальное "спасибо". Она поднялась на подиум, провела ладонью по ткани рукава. Такого великолепного платья, она действительно никогда не видела.

– Примерь, пожалуйста, - попросил Ларис.
– Хотелось бы увидеть, как оно смотрится на тебе.

– Ты мне льстишь, Сережа. Правильней было сказать: как я выгляжу в нем.

Бачурина переоделась в бальное платье. Полюбовалась на себя в зеркалах. В этом одеянии она была не просто красива, а неотразима. Пожалуй, стоит приложить немного усилий и даже Ларис не устоит перед ней. Что уж говорить о мужиках нормальной сексуальной ориентации. Вот сейчас ты и проверишь свои женские чары, - решила Бачурина.

Перед тем, как покинуть комнату, Таня поправила прическу. Здесь к месту был бы бриллиантовый гарнитур из колье, диадемы и серег, который подарил ей Петр Алексеевич и который Бачурина до сих пор не одевала, отдавая предпочтение любимому жемчужному ожерелью. Что ж, мягкое сияние жемчуга не сможет испортить композицию бального туалета. Но на демонстрацию она оденет бриллианты.

Когда Бачурина появилась на подиуме, в зале на мгновение повисла тишина, затем пронеслась волна негромких возгласов восхищения. Татьяна прошлась, сделала поворот, позволяя полюбоваться собой. Возможно, ее движениям не хватало отточенности знаменитых моделей, но вряд ли кто-нибудь сейчас смог бы заметить подобные мелочи. Вокруг были только восхищенные лица, мужские и женские. Даже Ларис поддался общему настроению, взбежал по ступенькам и расцеловал Бачурину в обе щеки.

О!!!
– загудел одобрительно зал. Причем мужчины - с явной завистью к Сержу.

Тормис с отрешенным видом наблюдал за происходящим, хотя ощущал растущее раздражение. Во всем чувствовалась нарочитость. Ян не сомневался, что сотрудники относятся к Бачуриной с симпатией. Пожалуй, даже обожают ее. Но это обожание было чуточку чрезмерным, несло в себе оттенок искусственности. Будто участники играли навязанную им роль окружения царствующей особы. Театральность ощущалась во всем. В том, как перед Бачуриной спешили распахнуть двери, подать ей руку, выполнить малейшее ее желание. Но это Тормиса не касается. Вот что его действительно должно беспокоить, так это то, что и сотрудники службы охраны в присутствии Татьяны Николаевны не работали, а демонстрировали свое рвение. Возможно, виной тому желание Великого, чтобы все относились к его жене как к особе королевской крови. В будущем это может принести и Бачуриной, и самому Великому неприятности.