Охота за «Большим Арбузом»
Шрифт:
Беседуя в таком духе, они закупили всё нужное и пришли домой. Пока девушки заканчивали приготовление различных яств, мужчины расположились в комнате за маленьким столиком, с пивом и креветками. Беседа особо не клеилась, но они вполне дружески улыбались друг другу и вели светский диалог:
– Хоросо сидиму! – вежливо щурился гость.
– Ага, йоку сувару! – подтверждал хозяин.
Вскоре их идиллию разрушила Лера, позвав мужа на кухню и устроив ему разнос.
– Что ты человека спаиваешь?
– Я спаиваю? – Веня был возмущён. – Сидим с Костиком, общаемся, я вот даже японский начал учить!
– И что же ты выучил?
– Уже очень много! Биру, эбибиру, йоку сувару!
– Н-да, произношение у тебя… И вообще, типичный лексикон алкаша: пиво, креветки к нему, хорошо сидим! Ну, ладно, вы там давайте, заканчивайте, мы на стол накрываем, готово всё.
За столом пили и ели мало, в основном говорили. Супруги Танака привезли подарки – и от себя, и от Хирото Кимура, отца Томико. Презенты были приняты с должным уважением, но всё же Веня не преминул упрекнуть гостей:
– Как же вы так, ничего не сообщили, свалились как снег на голову, без звонка. Это ж совсем против японских правил! А у нас и подарить вам нечего!
– Да ладно, потом чего-нибудь подарите, на память, – отмахнулась Томико, – а насчёт правил, я же говорила, что не совсем типичная японка. И мужа себе подобрала под стать.
Как оказалось, у Кэтсу была непростая судьба. Обычный японец, он учился на историческом факультете Токийского университета, готовил работу по истории Маньчжурии начала ХХ века. Разумеется, в этой теме нельзя было обойтись без русского вопроса. Кэтсу изучал этот пласт дотошно и всесторонне, искал сведения не только о японских деятелях той эпохи, но и о российских.
К сожалению, почти весь материал на японском был претенциозен и однобок. Всё освещалось с официальной, скучной и патриотической точки зрения. О российских деятелях той эпохи говорилось мало и нелестно.
Разрабатывая русскую тему, Кэтсу не мог не столкнуться с проблемами религии, христианства, православия. Никогда не придававший этим вопросам значения, он бывал в синтоистских храмах на Новый год, хоронил родственников по буддийскому обряду, возжигал благовония, любовался интерьером, но в целом оставался равнодушным.
О христианстве не знал практически ничего, вернее, не задумывался. Но вот пришло время: этих знаний потребовала работа. Молодой японец с удивлением читал о подвигах мучеников, о затерянных в лесной глуши монастырях, о святых затворниках и столпниках [2] . Оказалось, что и в Японии есть эти удивительные люди, существуют православные храмы, доступна литература на японском.
Читал жизнеописания или, по-церковному, жития просветителей Маньчжурии и Японии – Ионы Ханькоуского и Николая Японского. Однако по основной теме, не относящейся к религии, материалов на родном языке катастрофически не хватало. Упрямый юноша взялся за русский язык, но вскоре понял, что читать научные труды на этом удивительно трудном языке он сможет очень нескоро, если сможет вообще.
2
Затворники – монахи, жившие в закрытых подземных пещерах. Столпники проводили всё время в молитвах на камне или столпе.
Однажды его пригласили на студенческий гокон [3] , где он оказался напротив симпатичной девушки с весёлыми глазами. Когда все по традиции выпили за встречу и начали рассказывать о себе, он поразился её эрудиции. Томико прекрасно говорила по-английски и по-русски. У неё были друзья в России, которые в прошлом году приезжали в Японию и вместе с ней и её отцом разыскивали старинную статуэтку.
Следующий выходной они провели вместе и уже надолго не расставались. Девушка помогала ему найти материалы по его научным исследованиям, переводила с русского и английского, и зачастую даже её знаний не хватало. Научная работа Кэтсу Танака стала продвигаться быстрыми темпами, и такими же темпами развивались отношения молодых людей.
3
Гокон – специальная вечеринка, в которой участвуют несколько мужчин и женщин одинакового возраста с целью романтического знакомства.
Вскоре для них настал счастливый день «кокухаку кинеби» [4] , а на следующее утро Кэтсу попал в автомобильную аварию. Прямой угрозы его жизни не было, но обе ноги, на которые пришёлся удар, были практически раздроблены. Ничего сделать не представлялось возможным, и парня стали готовить к ампутации.
Он принимал свою будущую долю со спокойствием и стойкостью настоящего самурая, но в какой-то момент ему вдруг пришёл на память маньчжурский святитель Иона Ханькоуский и даже приснился во время короткого дневного сна.
4
Кокухаку кинеби – день, когда юноша официально предлагает девушке стать парой. Обычно потом он отмечается в семье каждый год.
Проснувшись, Кэтсу вспомнил, как читал об этом святителе, что он в день своей смерти привиделся во сне одному мальчику, который не мог ходить из-за болезни ног, и сказал: «На... возьми мои ноги, они мне больше не нужны, а свои – отдай мне» [5] . В результате мальчик выздоровел и стал ходить.
Не питая особой надежды, молодой японец мысленно попросил святителя тоже вылечить ему ноги, чтоб не остаться калекой. Никаких видений ему не было, однако на следующий день консилиум врачей под руководством какого-то профессора постановил сделать попытку сохранить конечности по новейшему методу с применением каких-то совершенно запредельных технологий и с мизерным шансом на успех.
5
Этот реальный случай широко известен и описан, например, здесь:
Ко всеобщему удивлению, операция удалась блестяще и Кэтсу стремительно пошёл на поправку. Вскоре он снова смог ходить, сначала с палочкой, а потом и без неё, почти не хромая.
Отдавая должное важному профессору и всей современной медицине, молодой человек чувствовал, что произошло всё же нечто мистическое, неподвластное разуму. Он решил по выздоровлении принять православное крещение в одной из токийских общин.
К его удивлению и радости Томико горячо поддержала такое решение и призналась, что с тех пор, как она подружилась с русскими ребятами, её очень привлекает эта страна, её вера и традиции. Как замечательно, что её будущий муж примет православие, она крестится вместе с ним, а после свадьбы они поедут в Москву к её друзьям и побывают в русских церквях и монастырях, чтобы укрепиться в новой вере.
Вот так супруги Танака и оказались в Москве. Надо сказать, что изменение их мировоззрения не послужило поводом для замкнутости и отказа от обычных радостей. Томико, ставшая в крещении Тамарой, осталась такой же весёлой смешливой девчонкой, немного авантюристкой, готовой на всякие приключения. Кэтсу, принявший имя Иона, и раньше был неулыбчивым и серьёзным, старательно докапывающимся до самой сути вещей.
Этим он очень походил на Веню, но при этом практически был лишён Вениного чувства юмора. Так же любил пиво, почти так же плохо осваивал новый язык. Киреевы единогласно и решительно отмели попытку гостей заказать номер в отеле и переехать туда.
– Даже и не мечтайте! – Веня был непреклонен. – Я намерен вас эксплуатировать по полной программе. Лерочка уже «на подходе», как говорила моя бабка, они с Танькой киснут в одиночестве, а вы для них словно бальзам будете! Да и малой какая практика по языку шикарная!
– Татьяна у нас тоже японский учит, как мама! – пояснила Лера.
На том и порешили. Гости постановили несколько дней провести у друзей, а потом уже начинать своё паломничество. С утра Веня уезжал на работу, а его домочадцы разбивались на пары по интересам. Лера и Томико занимались уборкой, готовкой, прогулками в парке и посиделками в кафе.