Чтение онлайн

А сдружившиеся Таня и Кэтсу учились языкам.

– Как это зовут?

– Это кот! Повторяй, дядя Костя: кот!

– О-у… ко-от! Ниппон – нэко!

– Знаю, знаю, по-японски – нэко. Окина таидана курои нэко!

– Так, по русски-у что?

– Большой ленивый чёрный кот!

На этой фразе огорчённый японец махал руками и смущённо кланялся: эти жуткие русские звуки «ш» и «л» просто не укладывались в его возможности. Однако девочка не сдавалась и требовала, чтобы дядя Костя повторял эту невозможную фразу до тех пор, пока его речь не приобретала всё же очертание знакомых слов.

Поскольку малышка начала учиться раньше, да ещё и явно унаследовала мамины способности, она довольно успешно общалась и с тётей Томой. Конечно, их темы не выходили за рамки домашнего обихода, но всё же они зачастую болтали по-японски, словно давние подружки.

А однажды девицы устроили такое, что, как говорится, ни в какие ворота не лезло. Томочка, очевидно, заскучавшая от рутины, сговорилась с такой же авантюристкой, маленькой Таней. Пользуясь тем, что Лера решила днём поспать, они удрали на прогулку. Зашли в кафе-мороженое и разыграли сценку из серии «Приколы нашего городка».

Таня подошла к стойке и на чистом японском начала требовать две порции мороженого. Смотрела на обалдевшую девушку за стойкой честными круглыми глазами и повторяла свою просьбу, стараясь говорить медленно и чётко. Затем повернулась к Томе и произнесла длинную фразу на том же языке.

Тут Тома вынырнула из своего планшета, в который увлечённо тыкала пальчиками, и невозмутимо сказала по-русски:

– Ой, извините, нам две порции мороженого, пожалуйста!

Работница впала в полный ступор, а прикольщицы с громким хохотом, не в силах продолжать спектакль, выбежали на улицу.

Когда Веня узнал об этом, он не очень удивился.

– Давно от вас ожидал нечто подобное, – грустно сказал он. – И что теперь, по углам расставить юмористок? Извольте назвать мне адрес, где вы хулиганили!

На следующий день он сходил в то самое кафе, принёс персоналу глубокие извинения, а в качестве компенсации купил у них большой торт, который вечером был съеден дома за чаем, так что наказание хулиганок вышло довольно своеобразным.

Лопатин, ретроспектива

Первый удар по зарождающейся империи потенциального миллионера Лопатина нанёс дефолт 1998-го. Именно в начале этого года Олег Алексеевич получил большой кредит в валюте, рассчитывая обратить его в рубли по хорошему курсу, закупить нужные товары, реализовать их в Германии опять же за валюту, погасить задолженность и остаться с прибылью. Не успел.

Выворачивался наизнанку, рассчитываясь с банком, продал всё, что имел – хорошую квартиру, добротный «Мерседес», золото (преодолев дикий скандал, который закатила по этому поводу жена). Чудом сохранил три магазина на вещевом рынке, где продавал купленную в Германии бытовую технику, и небольшую квартиру, которую до этого сдавал в аренду.

Следующий удар подоспел в 2004-м. Как раз, когда он смог выкарабкаться из страшной долговой ямы и начал потихоньку выходить на прежний уровень. Жена, так и не простившая резкого скачка из богатства в относительно скромное существование и продажу всех атрибутов утерянной сладкой жизни, ушла к более успешному бизнесмену.

Отсудила при этом два из трёх магазинов, счета в банке, не польстившись, правда, на долю в их маленькой квартирке и старый автомобиль. Олег стиснул зубы и начал новый подъём на поверхность. Приходилось каждую высоту буквально брать с боями, наращивать «по сантиметрам и граммам» свою неудавшуюся империю.

Продолжал возить из Германии технику, но денег катастрофически не хватало. В отчаянии продал своё жильё, вложил деньги в товар, арендовал ещё один магазин. Мать звала жить к себе, в загородный дом, оставшийся от отца, но он предпочёл снять комнату недалеко от своего рынка.

Занимался только непосредственно торговлей, перестал тусоваться среди нужных и информированных людей и пропустил третий удар, самый жестокий и разрушительный. Рынок, где он строил бизнес, решили снести и построить жилой комплекс. Компенсация, которую давали за собственный магазин, была ничтожно мала, а с арендованных он не получал вообще ничего.

Товар, привезенный из Гамбурга, лежал в самом большом помещении – магазине со складом, но торговать уже не давали возможности. Пробиваться на новое место – значило терять «прикормленных» покупателей и завоёвывать свою нишу на других территориях, где все сферы влияния давно схвачены и поделены.

Он пытался сопротивляться вместе с такими же упрямцами, не уходил с уже мёртвого рынка, и однажды ночью появились бульдозеры, которые стали сносить всё, что там ещё оставалось. Это была полная катастрофа, крах, конец.

С этого времени Олег запил. Запил страшно, до состояния невменяемости и полной отключки. Иногда выходил из тумана и тогда тупо смотрел в зеркало, пытаясь понять, что с ним происходит. В один из таких дней он получил известие о смерти матери.

Соседке, принёсшей эту весть, передал остававшиеся деньги, попросил организовать похороны и поминки, а сам позвонил старому другу-медику, чтобы он положил его под капельницу, вывел яд из организма.

Ко дню похорон был в полном порядке, вёл себя достойно и на поминках не выпил ни капли. Решил сразу переехать в дом – его уже не держал рынок, да и аренду за квартиру платить не хотелось. Они с матерью не были близки, особенно в последнее время, и её смерть не столько расстроила Лопатина, сколько отрезвила, заставила собраться.

Теперь он как бы вернулся в спокойное время своего становления, ходил по комнатам, рассматривал знакомые с детства безделушки, книги, фотографии. Много думал о том, как жить дальше: продать этот дом, начать новый бизнес? А жить где, опять снимать углы? Да и какие там особые деньги можно получить с продажи, никакого хорошего бизнеса с них не начнёшь.

Однажды, копаясь в бумагах, нашёл фотографию отца, ещё бодрого и бравого, периода, пожалуй, восьмидесятых годов. По контрасту вспомнил его в больнице, в тот последний день. Пришли вдруг на память и его слова, будто это было только сейчас: «Тетрадочка-то моя, зелёная, на дальней антресоли лежит, как помру, ты её возьми да почитай, я там всё описал».

Зелёная тетрадка, таинственный подлинник редкой банкноты, как же он забыл! Олег кинулся к дальней антресоли, стал лихорадочно перебирать стопы древних бумаг, поднимая пыль и чихая от неё. Наконец, в каком-то углу, нашёл то, что искал. Вытер старую тетрадку в зелёной картонной обложке подвернувшейся одёжкой, притащил к столу.

На первой странице находился список из трёх фамилий:

Кислицина Анастасия Александровна – невеста Георгия Макаренко.

Кислицына Наталья Александровна – её сестра.