Чтение онлайн

Немного подумав, капитан дал добро на выполнение всех грандиозных намерений главного секьюрити. Работу решили начать со следующего утра. А пока мастер предложил осмотреться и освоиться в быту в надстройке и передохнуть: пригласил к себе в каюту после ужина на мини-банкет – для более близкого знакомства.

В указанное время собрались свободные от вахты штурмана, начальник радиостанции и дед (старший механик), сэм (электромеханик).

Джексон выставил на стол бутылку виски, предусмотрительно прикупленную в магазине Duty Free, – мастер ответил тем же «выстрелом». Поначалу обстановка была, как на дипломатическом приеме, но после четвертого тоста суровые «морские волки» значительно смягчились, разговорились, пошли в ход байки и анекдоты: морские, военные, о женщинах…

За пару часов поговорили о многом: о предстоящей работе, маршруте, пиратах. Затем мастер многозначительно взглянул на часы: кому-то скоро на вахту. Да и следующий день обещал быть крайне тяжелым для нас…

С раннего утра солнце вновь палило не по-зимнему жарко, и ни малейшего дуновения ветерка – в этой части Красного моря, плотно зажатой между Суданом и Саудовской

Аравией, стоял полный штиль. По плану обороны судна, разработанному экс-полковником, две бойницы предполагалось соорудить из швартовочных концов на крыльях капитанского мостика. План начальства был хорош, да только эти концы предстояло тянуть с нижней палубы, до которой прямо по вертикали примерно пятнадцать метров.

Гарри моментально смекнул, что к чему, и живо укрылся в машинном отделении, в слесарной – занялся вместе со сварщиком изготовлением макета пулемета. А меня Злобный Джексон продал в «рабство» нижним чинам экипажа – затаскивать канаты наверх и вязать из них бойницы. Так как размах крыльев на мостике от рубки до бортов в каждую сторону оказался почти по двадцать метров, пришлось поднимать все швартовые, что находились на корме танкера, и я вновь едва не сорвал свою спину, сломанную на вождении танка еще в годы военной молодости. Тяжкие непосильные такелажные работы вели мы вчетвером: боцман, два молодых матроса и я, старый отставной майор. Боцман Иван выделил с барского плеча новенький белый штурманский парадный комбинезон, который я уделал до неузнаваемости за первый же час работы.

Матросы, напарники по работе, довольно потрепаны жизнью, худосочные, с испитыми физиономиями и выглядели мужчинами пенсионного или почти пенсионного возраста. Конечно, положа руку на сердце, надо признать, их рожи носили не только следы употребленных декалитров спиртного, но и были на славу продублены морскими ветрами. И все же носы выдавали, имея довольно характерные цвет и форму. Меня, старого военного физиономиста, не проведешь! Эх, сколько сотен подобных алкашей-партизан прошло через мою роту на уборке урожая и во время развертывания батальона в полк, – безошибочно определяю с первого взгляда, кто таков!

– Боцман! Справятся твои подчиненные с задачей? Не помрет этот «стардом» от натуги? – забеспокоился я, глядя на проспиртованных дедков.

– Сам не помри! – ухмыльнулся Иван. – На них еще пахать и пахать. Главное в нашем деле не сила, а опыт и сноровка! И где я других найду? Лучшие кадры под иностранным флагом ходят, а под российским – одни пенсионеры либо зарабатывающие пенсию, как и я. И мне в следующем году на пенсию выходить – стаж зарабатываю.

Танкер к этому времени уже вырвался на широкий простор из узкого Суэцкого канала в Красное море – опустился гораздо южнее знаменитых египетских курортов, и солнце нещадно припекало нашу каторжную команду. Работа закипела, но с непривычки я быстро упарился и умаялся. Едкий соленый пот струйками стекал по лицу, по шее, спине, груди и далее «полноводными» ручейками устремлялся в трусы. Вскоре комбез промок насквозь. Поначалу работа спорилась, но, размотав и затянув наверх вручную третий по счету стометровый конец, «пенсионная» бригада выбилась из сил, ведь в диаметре эти канаты примерно по пятнадцать сантиметров. Затащить концы на крыло – это только полдела: дальше следовало наматывать их рядами вдоль крыла, прикручивать проволокой друг к другу и поднимать импровизированный бруствер на метр в высоту.

Кости мои заломило, мышцы заныли, силы быстро иссякли, руки и ноги дрожали.

– Шабаш! – скомандовал тощий длинноногий боцман, тяжело дыша. – Перекур!

С радостью откликнулся на эту команду и рухнул трупом на клубок швартовых.

– Колючка, бойницы, водометы… А автоматы у вас появятся? – нахмурив седые брови, спросил боцман. – Или вся оборона будет состоять из макетов, бутылок с зажигательной смесью, ящика с болтами и брустверов из канатов?

– Ваня, для меня морской поход в новинку – первый раз… Джексона спроси… – уклонился я от прямого ответа, вытирая пот подвернувшейся под руку тряпкой, но, заметив напряжение и растерянность на лице боцмана, моментально поправился и добавил более уверенно:

– Не ссы, боцман! Экс-полковник ждет катер!..

– Ну-ну, – пробубнил Иван, – а то народ посмеивается, глядя на наши странные потуги…

– Джексон знает, что говорит, он ведь бывалый: в этих местах шесть пароходов успешно провел. Будет нам оружие! – заверил я боцмана довольно уверенным голосом, хотя сам в своих словах немного сомневался.

Изготовление первой бойницы мы завершили к вечеру. Ближе к ужину я без сил рухнул в койку и некоторое время лежал, молча и тупо глядя в потолок, потом окончательно отрубился, провалившись в забытье – часок продремал. С трудом проснулся, добрел до кают-компании поужинать. Капитан насмешливо кивнул, приветствуя.

– Как первая бойница? Готова?

Я лишь кивнул в ответ. А чего спрашивать-то – сам ведь из рубки наблюдал за моим, можно сказать, сизифовым трудом через иллюминатор.

Умял тарелку борща (оказывается, на флоте в ужин вновь подают первое блюдо – доедать остаток обеда), гуляш, салат, бутерброд с ветчиной.

Прихлебывая горячий чай с вареньем, я равнодушно рассматривал репродукции картин каких-то экспрессионистов. Разговаривать с соседями по столу не было ни сил, не желания.

Добрел до каюты – отбой! Ночью снились кошмары: вначале режущие и рвущие мое тело на мелкие кусочки кровожадные пираты, затем злобных пиратов сменила неприятная рожа Джексона, который почему-то принялся душить меня толстым швартовым канатом, потом еще какой-то бред. Пытка дурными снами продолжалась до утра. Не выспался…

В редкие свободные от создания баррикад минуты я с интересом осматривал танкер сверху, с крыла: на судне царила строгая дисциплина, палубы сверкали идеальной чистотой, всюду порядок – почти как в армии.

Перед очередным обедом мы с Гарри заглянули в комнату отдыха: на тумбе огромный плазменный телевизор, вдоль переборок мягкие диваны и кресла, шахматные столики, стереосистема с колонками, шкафы, полные книг. Палубой ниже чуть позже я набрел на госпиталь. О как!

Постучался – заглянул. Белоснежная каюта на два отсека, пропахшая лекарствами: в одном – изолятор на две койки, во втором – хирургический кабинет со столом, креслом и типичными медицинскими шкафчиками.

– Не помешаю?

– Заходи! Гостем будешь… – поприветствовал меня интеллигентного вида мужчина лет шестидесяти, в белом халате, в очках и с седой бородкой. Отложил ручку, поздоровался: – Будем знакомы – Александр Иванович!

Я тоже назвался. По просьбе доктора назвал имена моих соратников, коротко обрисовал, кто есть кто из них.

– Какие проблемы? Заболел?

– Забрел из простого любопытства. Осматриваю судно…

– И как?

– Я в море впервые – интересно! А какую помощь вы можете оказывать?

– Любую… – хмыкнул доктор. – Могу рану заштопать, а могу и зуб вырвать… – кивнул он в сторону стоматологического кресла.

– Любую, говорите… А гинекологическое кресло тоже есть?

– Тебе зачем? Вроде бы пол у тебя другой…

– Просто хотел пошутить…

– Ну, пошутил. Правда, не вполне умно, – нахмурился доктор и, видимо, тяготясь продолжением разговора, как отрезал: – Спирта нет, и не просите!

– И не думал даже. Понятное дело, откуда спирт на пароходе…

Доктор хитро улыбнулся и похлопал меня по плечу.