Чтение онлайн

Весело было Алене покидать Яски - дивное дело она соторила, дело, которым не грех было похвалиться перед Рязанкой. В глубине души, впрочем, чуяла Алена, что мала ее заслуга - лишь желание сладить с Савелием, и не более того, лишь желание, пробудившее силу. Однако ж управилась она с той силой! И, видать, понапрасну звала ее окаянной силушка-то любезная божескому делу послужила!

Что странно - лишь подъезжая к Твери, вспомнила Алена, что так и не расспросила никого о похоронах Кореленки. А ведь и бабы наверняка знали, и Гриша... Кто ж дверь-то палкой снаружи припер? Пожала алена плечиками - не возвращаться же теперь с вопросцем обратно в Яски? Да и Петровки близятся - когда уговорились с Рязанкой встретиться.

Две недели спустя стояла Алена перед Степанидой Рязанкой, протягивая обеими руками укладку.

Вошла она в избенку молча, поскольку в дороге все яснее понимала, что отправилась в Яски понапрасну. Перебирая в памяти все заговоры, которых она заучила уж немало, не находила Алена ничего похожего на моток тесьмы, непарную сережку и покрытые корой камушки. Гвозди - да, гвозди ворожее иметь полагалось, и в тех четырех Алена сразу распознала сильное средство - гробовые гвозди, найденные на старом кладбище, которыми можно уничтожить врага, если с нужным словом забить в его порог, или призвать к себе непокорного обидчика, или препоганую порчу напустить.

Потому гвозди она перед тем, как войти, вынула и у крыльца припрятала. Хотелось ей, чтобы они понапрасну Степаниду не смутили. Да и нечего им в избе делать, добра от них не жди.

А в избенке-то что делалось!..

Все вверх дном, а посреди разгрома сидит на полу Степанида, тряпочки какие-то перебирает. Головы не поднимает, укладку в Алениных руках не видит.

– Господи, Степанидушка!
– кинулась к ней Алена.
– Да что ж это такое?!?

– Что, что... Воры побывали. Думали, у ворожейки в каждом углу горшок золота прикопан...

– Разве ж ты оберег не ставила, уходя?

– Ставила, да слаб оказался. Дура я, нужно было тебя попросить. Твой-то сильнее бы вышел... Больно на себя понадеялась... И сдается мне, что воры были не простые, а подученные. Кто-то на нас с тобой зуб точит, кому-то мы дорожку перешли... Видать, сестрицы-бесицы иззавидовались...

Алена уселась возле Степаниды, поднырнув под ее тяжелую руку, и обняла крепкий стан.

– Как же быть-то, Степанидушка?

– Клад я взяла, добрый клад, - сообщила ворожея.
– На самом краю того сухостоя - помнишь, место спорчено, болью скорчено? Все больше копейки и полушки, но и серебряные рубли попались, еще при царе Михаиле чеканенные. Монет поболее четырех тысяч, так мне показалось, начала перебирать, да бросила - стемнело. Весь клад забрала, не оставлять же. Приволокла. Да как я горшок в избу внесла, так сразу же и вынесла! Нельзя его тут держать, кому надо - учует!

– На огороде, может, закопать?
– предложила Алена.

– Я ж тебе толкую - учуют! На сохранение нужно отдать в надежное место.

– Где ж он сейчас?

– К Феклице Арапке ночью снесла. У нее там два внука - косая сажень в плечах. Отобьются, Бог даст, от воров. И невестки целыми днями дома, по хозяйству. Одна Феклица по церквам шастает, грехи замаливает...

Алена призадумалась.

– У меня место есть, Степанидушка. И надежное. Давай возьмем из горшка, сколько нам будет потребно, и снесу я его туда. Там - не пропадет, а еще, глядишь, и с прибылью вернется!

– Можно... Ну, я-то с добычей, а ты?

Алена протянула Рязанке Кореленкину укладку.

– Вот - и я с добычей! Знать бы только, что из всего этого добра добыча!

Степанида протянула руку к укладке - но вдруг застыла, не прикасаясь.

– Ты что это такое принесла?
– испуганно спросила она.

– Ох, Степанидушка, да кабы я знала! И что со мной по дороге стряслось, Степанидушка! Расскажу - не поверишь! Вот ты не учила меня хульного беса изгонять - а мне ведь не то что хульный бес, вообще незнамо какой попался, и до того упорный - страсть!..

– Поставь на стол, - не желая слушать про Савелия с его прощением, велела ворожея.
– Сама открой. Вынь! Положи... Да не это...

Пренебрегла она всем, что поочередно доставала Алена из укладки, и когда остались там два камушка в серой шкурке, сделала движение, как бы запрещающее к ним прикасаться.

– Погоди!
– воскликнула.
– Помолюсь сперва и оберег на себя накину. Знала бы, что ты с этим придешь, - пост бы держала.

– Да что же это там, Степанида, матушка?
– чуть не плача, взмолилась изумленная Алена, но ворожея уже стояла на коленях перед образами, шепча молитву и осеняя себя крестом.

Поднявшись, она сунула руку за образа, где лежали нетронутые свечи, достала одну и отколупнула кусочек воска. Взяла его тремя перстами правой руки, поднесла к губам, торопливо наговорила оберег, вытянула из-под рубахи гайтанчик и прилепила к нательному кресту.

Алена следила за этими действиями не то чтобы с испугом, а, как ни странно, с завистью. Снова Степанида чуяла нечто, чего ей уловить, при всей ее силе, было не дано.

Затем Степанида, не пряча креста, осторожно развернула лоскут и взяла меньший из камней.

– Ох ты...
– прошептала она.
– Ну, разумна же была Кореленка, царствие ей небесное... Гляди, Алена. Вот без чего тебе вовеки проклятия не снять.

– Степанидушка!
– Алена в восторге бросилась ворожее на шею. Когда же отделывать будем?..

– Да погоди ты...

– Чего ж годить-то? Степанидушка, матушка, не томи!..

– Погоди, говорят!

Совсем осмелев, Степанида накрыла камни ладонями и постояла, как бы прислушиваясь.

– Темное дело, - сказала она со вздохом.
– Слушай меня. Камушки эти - сильненькие, да порченые. На них ворожили да много всякой дряни под них положили. Более сказать тебе не могу. Однако Устинья-покойница ими тебе знак дала. Слушай... толковать буду...

Она прикрыла единое свое око.

– На море-окияне, на острове Буяне лежал бел-горюч камень, бел, как грудь жены, имя камню - Алатырь, Алатырь, никем не ведомый... Под тем камнем сокрыта сила могучая, и силе той нет конца... И кто встанет на камень, и кто слово произнесет, тот выпустит ту силу могучую, и встанет она над камнем огненным столбом...

Степанида замолчала.

– Это же заговор!
– догадалась Алена.
– Зачин заговора, а потом замок - пусть будет слово мое крепко, как бел-горюч камень Алатырь!..

– Так вот это он и есть, - сказала ворожея.
– Его малые осколочки...

– А-ла-тырь?
– Алена уставилась на свое приобретение круглыми глазами.

– Осколочки, - поправила Степанида.
– Слушай, я тебе то расскажу, чего никто не помнит, а мне это старая ведунья поведала, а ей - ее бабка, и так оно с давних времен идет. Есть на Алатырском море остров, и имена у него разные, потому что разные народы там живут и все его на свой лад кличут.

– Чего же разные? Остров Буян!
– перебила Алена.