Чтение онлайн

– Ты что, упырь, кровь его пил?
– с непонятным облегчением задал вопрос дед.
– Говори червь, сучий выкормыш.

– Какую кровь?
– Владимир понемногу начавший приходить в себя отчего-то крепко затаил на этакое нелицеприятное обращение.
– Ты дед полегче. Хоть и помер, а базар фильтруй.

– Али не боишься? А ежели вот так?

Рука мертвеца вдруг поднялась с покрывала и начала тончать, медленно удлиняться, норовя дотянуться к месту , где сидел Владимир.

– Эх, наплодили нечисти.
– В сердцах ругнулся Вовка.- Дед, не буди лихо. Достанешь, нет - не знаю, но сам сказал, завтра уже поздно будет.

Рухнула на пол сухая кость. В разрыве серого больничного цвета савана показалась неестественно белый обломок.

– Ну за что?
– За что мне такое?
– взвыл покойник.
– Все прахом. Скажи, откуда в тебе его кровь? Пожалуйста.- Сменил он вдруг тон на просительный.
– Откуда?

– Да не знаю я!
– Выкрикнул Вовка, одновременно незаметно проверяя, не вернулись ли силы .

– Ах да, мне там, в госпитале, переливание делали. Я когда Леху с его контузией волоком тащил, осколок в спину поймал. Ребро и печенку покромсало. Доктор потом сказал, что срочно нужно было. Вот у него и взяли. У нас одинаковая оказалась.

– Значит вот оно что.
– В мертвом голосе прозвучала вдруг слабая надежда.
– Выходит ты побратим его. Потому знать и волк тебя пустил, и тропка прочь не увела, - Тут старик оборвал рассуждения и замолк.

На тронутом тлением лице отразилась работа мысли.

– Не дело. Ох, не дело. А ну как плошаю? Но ведь крайний день то. Никак нельзя.
– Донеслось до Владимира невнятное бормотание.

– Дед. Отпусти ты меня. Уйду, дорогу забуду. Это просто стечение обстоятельств такое вышло. Случай.

– И куда ты уйдешь отсюда? Дурень!
– Отвлекся на мгновение старик.
– За окошко глянь, ходило. Сиди, не чирикай. Стечение... Ничего просто так в этом мире не делается.

Владимир с трудом повернул голову от страшного собеседника, и взглянул в окно. Казалось бы, после того что пришлось пережить, удивить его было трудно, однако увиденное заставило онеметь. Вместо погожего осеннего леса, сквозь мутное стекло виднелась совсем иная картина. Молочный туман, острые горные хребты в разрывах грозовых, сиренево грязных облаков. И такая была в этой картине тоска и беспросветная безнадега, что глаза Владимира невольно наполнились слезами, захотелось взвыть.

– Понял теперь?
– отвлек его хриплый голос.
– Нет у нас теперь иного выхода. Ни у тебя, ни у меня нету. Или до скончания века тут быть, или, хотя и не правильно то, все мои знания и силу тебе передать.

– Да не нужно мне от вас ничего, не нужно. – С болью в голосе отозвался Володя, еще не отойдя от беспросветной тоски.
– Не хочу я.

– Я тебе дам не хочу. Тебе великую тайну доверить хочу, а ты кобенишься. Кто ты вообще такой, чтобы спорить. Козявка. Тля.
– Вновь загремел гневный голос.
– Иные всю жизнь к тому идут, душу в залог готовы отдать, все что угодно, да только без толку. А этот смотри - не хочу.

– Сдалась мне тайна ваша.
– Отрезал Владимир, слегка пришедший в себя.
– Ты дед только души моей не трогай. Сам мертвый уже. Чего ты мне сделать можешь? С собой утащить? Так я и без тебя не так давно о том подумывал. Испугал ежа голой жопой.

– Брешешь! Кто на все готов, так себя не ведет. Кому свет не мил по лесам от бандюков не хоронится. Думаешь, что это просто? Шагнул, скажем, вниз и все?
– дед вдруг криво усмехнулся.
– Уж мне поверь, после только и начинается все. А уж тем, кто супоротив срока решился, завидовать даже я не стану. И тебе не посоветую.

– То, что ты за окошко глянув лишь краем почуял, там для них вечно длиться будет. Геенна огненная - это по-твоему что, сковородка горячая? Глупец. Что супротив того боль телесная, тебе душу огнем жечь будет. Без конца и края тоска смертная... Это куда больнее. А исхода не отыскать. Вечно. Готов к тому?

– Врешь ты все.
– Уже не так уверенно, как прежде отозвался Владимир.
– Да и не хочу я колдуном становиться, сатане поклоняться.

– Ой, дурак.
– Выдохнул дед.
– Кому приходится все отдавать.
– Где ты его видел?
– Наконец сумел взять себя в руки он.
– Сказки то и брехня. Да, не скрою. Не архангелом тебе стать сулю..., но и не извергом. Душегуб - это тот, у кого вовсе никакой веры нет. Тот, кому душу деньги да страсти человеческие глаза застят. А в нашем деле все связано.

– Белое - черное. Кто разберет. Вот ты воевал? И верное дело считаешь, что за правое дело кровь свою и чужую там лил. А они? Те, которые супротивники твои. За что он воевали? Им что так и говорили. Идите мол, черное дело творите. Для сатаны? Так что выходит. Вы за свет, а они вроде как... с их вершка, за правое дело. И раздели, попробуй. Белое или черное? А среди ваших что таких не было? Тех, кто с душой порвал? Ладно, не хочу сейчас о том... Но всякие есть и среди тех и других.

– Не знаю я.
– Попытался отбить выпад Владимир.
– Слова они есть слова. Не зря говорят, что словами все оправдать можно. Только пойми, душой не могу я этого принять.

– Да чего, этого? Cкажи, наконец.
– Уже всерьез рассердился старик.
– Чего этого? Ты выслушай сперва, постигни. Потом решай.

– Сатанистом не хочу быть. Чернокнижником, как там еще.
– Беспомощно выдохнул Владимир.

– Так перетак, да в кочерыжку, в оглоблю. В три узла, в два пояса.
– Виртуозно матерная тирада, которой разразился старик, заставила Вовку невольно крякнуть.

– Ну и что ты опять заладил. Кто тебе сказал?
– неожиданно мертвое тело затряслось в судорогах. Посыпались с обтянутой пергаментной кожей головы клочья пегих волос.
– Мы, Берендеи свой род издревле ведем. От тех времен, когда Капища Перуновы по всей Руси стояли. А Волхвы, предки наши, Царю царей дары несли...

– Эх, не опоздать бы.
– Встревожено просипел дед.
– Чем хочешь тебе клянусь, не чернокнижник я. Вон на полке взвар стоит. Возьми его, да пей залпом. А я пока слова скажу.

Дед торопливо зашептал непонятные, чужие слова.

– Да как я возьму?
– попытался встать с пола Владимир.
– Ноги то не идут.

– Иди.
– Скомандовал колдун.
– Только не глупи, бежать не вздумай. Некуда бежать. И помни, что ежели мы с тобой опоздаем, и вовсе некуда станет.

Повинуясь непонятной силе, звучащей в голосе, бездумно пересек комнату, поднял кружку с густым, дегтярным настоем и выпил. В нос ударил густой хвойный запах. Свело челюсти чем-то непередаваемо кислым, и только. Никакого сияния, волны света, огня... или иного, чем должно было ознаменоваться это сумасшествие.

Владимир перевел дух, втянул носом застоявшийся воздух, и прислушался к звукам, доносящимся из спальни: - Эй, Хоттабыч, и что дальше?

Странно, единственный плюс, который принесло безоглядное употребление неизвестного зелья, стало полнейшее безразличие. Пропал страх, исчезло осознание невероятности всего происходящего. Бормотание усилилось, перешло в заунывное мычание. И вдруг все стихло.

Глава 3

Мелкая паутина трещин на потолке темном от времени и сажи, навеяла странное чувство возвращения в детство. Словно он вновь вернулся в то славное время, когда самым большим огорчением был сломанный рыжим соседским пацаном игрушечный грузовик с поднимающимся кузовом.