Чтение онлайн

Юна таинственно замолкла. Она глядела впереди себя невидящими глазами. Пар вдруг понял, что она разговаривает уже не с ним, а сама с собой. Она была одна. Нет, не одинока, а именно одна. Между этими понятиями: одиночеством и единением порой очень сложно со стороны найти разницу, в то время как между ними лежит пропасть. Она не закрылась в своей раковине, подобно моллюску, убегая от всех проблем, она не обнесла себя стеной замкнутости. Она была костром, разгоревшимся от своих воспоминаний и нахлынувших на неё чувств и стирающим всё вокруг себя. Не в первый раз она так загоралась, но все, кто были тогда рядом, старались разжечь сильнее в ней этот огонь – они обращались в ветер и дули на неё, как на затухающие угли. И она гасла, потому что ветры эти были чересчур сильными и чересчур холодными. Но так было раньше, не теперь. Пар не был штормом, не был бурей – он был осенним листопадом, незримо присутствуя и одаривая разгорающееся пламя касанием сухих веток своих пальцев и шёпотом пожелтевших листьев. От этого костёр в юной девушке лишь сильнее разгорался, преобразуя всё вокруг не в тихую беседку на окраине деревни, а в свой собственный оторванный от реальности мир – мистическое пристанище, куда она уходила на свидание со своей душой, своими мыслями и надеждами. Пар сгорал рядом с ней, объятый её дыханием, стуком сердца, взмахом ресниц. Но не полностью – он не исчезал в ней, а становился частью неё. Всегда, где бы он ни находился: среди друзей, семьи, однокурсников, в весёлой и шумной компании – он чувствовал себя бездомным, сиротой, ищущим приюта в чужих сердцах и находящего лишь временный ночлег. И даже когда он не был один – он оставался одинок. И вот впервые он нашёл место, куда он может прийти отдохнуть и больше не уходить, место, где он может остаться, место, которое он может назвать своим домом. Это не был уютный уголок среди деревьев – это была душа человека, это была Юна – очаг, готовый согреть его, мир, позволяющий влиться в него, стать его частью. А это уже много – это чересчур много! Это гораздо больше гостеприимности, доброжелательности и дружелюбности, ибо первое видит в тебе гостя, чужака, а второе и третье предлагает добро и дружбу. Пламя Юны не предлагало ничего – оно затягивало в себя, затягивало самоотверженно, безжалостно, ибо не было оттуда иного выхода, как предательства.

Она обняла его, приглашая в свой мир. Он приник к её груди, растворяясь в её тепле. Реальность уплывала всё дальше и дальше, размывая в общем гуле дрёмы играющую в отдалении музыку, продолжающееся гуляние, свист ветра и шелест листвы. Они ещё долго просидели так, молча, вслушиваясь в стук сердец друг друга. Только одно тревожило юношу: теперь, как и тогда, на танцевальной площадке, Пар готов был поклясться, что слышит в груди девушки два сердца.

Сколько бы ни выпадало на долю человека – всё рано или поздно переходит на жёлтые страницы его памяти, на которых все приятные моменты становятся ещё более прекрасными, а все несчастья переписываются заново, приобретая уже совсем другой характер. Все события в головах людей обволакиваются паутиной мудрости и они, повзрослевшие, как пауки, стараются опутать в свои сети и любимых детей, чтобы уберечь их от излишних неприятностей. Только вот излишних ли? Так, люди в тихой деревне год за годом научились справляться со своим горем, жить дальше и даже быть счастливыми.

Так же и Пара захлестнули многие проблемы по дому. Времени на то, чтобы тосковать не было. Он погрузился в научные исследования, а в свободное время либо вырезал по дереву, либо посвящал свободные часы Юне. Они очень сблизились, и это явно не нравилось Солане. Она всячески пыталась помешать их встречам: придумывала дочери различные дела, наказывала за незначительные проступки, запирая дома, а по ночам наглухо закрывала оконные ставни, так что с появлением первых звёзд совершенно нельзя было увидеть, что происходит там, за закрытыми дверями. Несколько раз в глубокую ночь Пар пробирался к их дому и стучал в окно своей подруги, но ему так никто и не открыл.

Но в одну из таких ночей, когда он пришёл чуть раньше обычного, он увидел, как какая-то фигура, словно призрак, проскользнула мимо стены дома нелюдимой соседки. Это было больше похоже на ветер, вдруг поднявшийся с земли и потянувший за собой уснувшие тени. Но ветер в ту ночь дул в совершенно другую сторону, и это выдало сумеречного фантома. Пар проследовал за ним.

По дороге не встретилось ни души. Всё село уже спало крепким сном. Следуя за тенью, Пар вышел к Карбскому морю. Ночной странник вышел на берег, и лунный свет осветил его. Это была Юна. Но она была другой – совсем не той, которую он знал. Её глаза пылали страстью, холодной страстью, присущей либо богам, либо камням. Она была одержима, словно загипнотизированная, она выполняла какую-то чужую волю. И лишь спустя несколько мгновений Пар понял, что это была воля океана. Юноша притаился за валуном и стал наблюдать.

Юна сбросила с себя тёмную накидку, и Пар увидел, как изящные изгибы её тела обтекает серебристое длинное полупрозрачное платье. На нём тонкой блестящей паутинкой были изображены фантастические сцены из глубоководного царства, жители которого двигались, плавая среди складок, как в аквариуме, отражая в своих контурах мягкий свет тоскливой и сонной луны. Когда волны окатывали ноги молодой красавицы, вода и морская пена поднимались по тонкой ткани, складываясь в изящные морские узоры. Это была именно та девушка, которую Пар видел на море в ночь своего прибытия.

Юна тихой и медленной поступью направилась навстречу волнам. Погрузившись в них, она начала – нет, не плыть – танцевать в воде. И волны, закручиваясь в спираль, поднимали её высоко в небо и опускали, рассыпаясь фонтаном по водной глади. Они кружились вокруг неё, гнались за ней, убегали от неё – вели себя так, будто были её домашним питомцем. Они качали её на качелях, убаюкивая, словно собственную дочь. А девушка звонко смеялась, и голос её доносился как будто из другого мира, существующего несколько секунд раньше.

Наигравшись, красавица прошла по каменистому берегу и села лицом к морю на вынесенное океаном бревно. Она начинала тихо напевать себе под нос какую-то песню и выжимать при этом свои длинные изумрудные волосы. Необъяснимый порыв холодной страсти, движущий ей тогда, когда юноша увидел её, прошёл, и на берегу сидела всё та же добрая и милая Юна, которую Пар знал с детства.

Если б была я звездой

Да над миром, над водой,

То свою родную мать

Стала светом бы ласкать,

Чтоб спалось ей в ночь легко,

Чтобы где-то далеко

Меня принц искал младой,

С ним бы конь был удалой.

Пела песни им в пути

С просьбами меня спасти,

И рассеивала б мрак,

Чтоб их твёрд был быстрый шаг.

Но найти б никто не смог

Юнной девушки чертог.

Мир не тот, и я не та,

И душа моя пуста.

Осмелев, Пар подошёл к ней сзади и присел рядом.

– Привет! – произнёс он и посмотрел ей в глаза. – Это было волшебно.

Девушка испугано уставилась на него. Она не ожидала увидеть здесь постороннего и не знала, что ей делать: то ли бежать в деревню, то ли нырнуть на дно Карбского моря, то ли броситься другу на шею. Только душить его при этом или обнимать – Юна пока не решила.

– Ну, привет, – ответила она ему.

– Ты знаешь: ветер, что внимал сейчас твоей песне, улетит далеко-далеко, побывает во многих городах и странах, пройдёт десятки и сотни тысяч километров, и только спустя два года и четыре месяца ранним-ранним утром он вернётся сюда – на это самое место, – юноша взял одну из прядей, спадающих ей на лоб, в свою ладонь и кончиками пальцев коснулся её щеки. – Я назову его ветром объединения душ. И я дарю его тебе!

Как по мановению волшебной палочки на несколько секунд на них обрушился сильный вихрь. Он вырвал всё стеснение и страх из сердца девушки, и волна спокойствия окатила её мысли. Она оглянулась в след убегающему ветру и прокричала:

– Я буду ждать! Где бы я ни была, что бы со мной не случилось – я выйду к тебе этим утром, через два года и четыре месяца, – она повернулась в сторону Пара. – Ну, смотри, если то утро окажется безветренным – я тебя хоть из-под земли достану, – они вместе засмеялись. – Ты следил за мной? Как нехорошо. И часто ты так?

– Ну, за сегодня – первый раз, – признался он. – А вообще, я видел кого-то на море в ночь, когда вернулся из университета. И, конечно, это была ты.

– Да, я, – скромно опустила глаза Юна. – Я тогда очень испугалась, что меня кто-то увидит, ведь для меня это… – она заколебалась.

– Что? – спросил её Пар.

Она посмотрела на друга, пытаясь прочесть по его лицу, можно ли ему открыться. Он казался ей слишком близким, ему хотелось рассказать всё на свете. И именно от этого её предостерегала мать. Но в эту ночь ветер объединения душ стирал границы. Стирался страх, стиралось недоверие, стиралась линия дружбы между двумя сердцами. И Юна открылась ему.