Чтение онлайн

– Вы, грехом наполненные, разбоем промышлявшие, зло творящие, девочку опасности подвергшие, обвиняетесь мной, судьёй непоколебимым, закон соблюдающим, преступность карающим, в грехопадении, людском убиении, алчном ограблении. Приговор выносимый, взвешенный, неоспоримый, правосудие вершащий во имя блага настоящего – суров. Очищение земли от черни, от злых деяний и дельцов непокаянных свершится. Да будет приговор исполнен.

Мия отвернулась от страшного зрелища. Вдали она увидела, как низко садится алое солнце. Значит, она где-то на вершине скалы – где-то очень высоко. Значит, цыганам не убежать. Может, Тагар всё-таки сумеет спастись? Он всё-таки сообразительнее, у него должно хватить хитрости улизнуть. Мие было особенно жалко этого старика. Да, он прошёл ту грань, за которой уже нельзя прощать. Да, он выпустил пулю в неё, и рана до сих пор болела. Да, он преступник. Но часть её, может, детского, а, может, женского сердца останется с ним. Этого человека можно было полюбить. За старой кожей, золотыми зубами и седыми волосами скрывался молодой мечтатель, который просто запутался и забыл о своих грёзах. Возможно, как раз любви ему и не хватало, чтобы найти свою дорогу по жизни, не прибегая к поиску таинственного чуда света. За спиной раздались крики и мольба о помощи.

Встретить на почти безлюдной дороге возвращающегося со службы офицера было огромной удачей.

– Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? – обратился к солдату Пар.

– Возможно. А что Вы хотите? – спросил офицер.

– Я ищу свою воспитанницу. Чтобы её найти, мне нужно нарисовать карту. Вот этим карандашом. – Пар протянул серебряный карандаш и листок бумаги.

– Но я не знаю, где находится ваша воспитанница, – не без нотки подозрения ответил солдат.

– Это не важно. Карандаш волшебный. Главное – начните. Девочку зовут Мия.

– Странная просьба, – сказал офицер, но всё же взял карандаш в руку. – С чего я должен начать?

– С чего угодно. Например, нарисуйте в центре листа нас с вами. С этого все начинают.

– Ну, хорошо, – согласился военный и, коснувшись карандашом листа, вывел две маленькие фигурки. Как только рисунки были закончены, карандаш остановился. Не отрывая грифеля, солдат спросил: – Так, и что дальше?

Пар недоуменно посмотрел на него.

– Почему вы не рисуете карту дальше? – спросил юноша.

– Может от того, что я не знаю, что рисовать? – офицер общался с Паром, как с умалишенным или маленьким ребенком.

– Нет, никто не знал. Но все люди, которых я встречал доселе, справлялись с этой задачей очень быстро.

– Не знаю, что у вас за шутки, но я в этом не участвую! – офицер хотел было бросит карандаш, но руки не поддались. Солдат замер, не смея оторвать кисть от листа бумаги и карандаша – Что за чертовщина? Я не могу пошевелиться?

– Потому что вы сначала должны закончить карту, – обеспокоенно произнёс Пар.

– Вы решили меня заколдовать? Этим Вы отплачиваете всем, кто соглашается Вам помочь?

– Бог с вами, нет, конечно. Будь у меня злые намерения, я бы не разглагольствовал с вами, а давно уже обчищал ваши карманы. Но я сам не понимаю, что происходит.

Офицер задумался.

– Может, эта твоя девочка умерла? Вот карандаш и не показывает её?

– Нет, она не умеет, – не задумываясь, сказал Пар.

– Откуда ты такой взялся? Странные у тебя вещи, странные друзья, да и сам ты странный. А, может, у этого карандаша есть радиус действия, и она за пределами этого радиуса?

– Опять нет. Этот предмет нарисовал мой родной дом, а он находится очень далеко отсюда. Даже если бы она обзавелась самой быстрой лошадью, она бы не успела так далеко ускакать.

– Может, карандаш сломался? А если и не сломался, то его точно нужно сломать. Не руку же мне отрезать.

– Его невозможно сломать. Он – творение Древних Мастеров. Но, Мия! Почему карандаш не рисует её?

– Может, она в каком-то месте, которое карандаш нарисовать не способен?

Пар пристально посмотрел на военного. А ведь он прав! Дайтрий жил как раз в таком месте – в «разломе» – на границе между двумя состояниями, в которой мог уместиться целый мир. Неужели девочка отправилась к волшебнику на горе? Но, если так, почему карандаш не рисует границу тени деревьев и не отпускает офицера?

Тут рука солдата дернулась, и он начал рисовать какую-то местность. Продолжалась радость мужчин недолго, так как вскоре кисть метнулась в другую сторону, и карандаш стал вырисовывать новое место.

– Что происходит? – спросил Пар.

– Ты у меня спрашиваешь? Я постоянно рисую всё новые и новые места. Ощущение, что твоя подруга вездесущая. Она то исчезает, то появляется в разных точках мира.

Пар и его новый знакомый с любопытством разглядывали то, что получается. Было изрисовано всё вокруг: весь лист, окружающие деревья, растения, ноги, камни. Все эти рисунки напоминали скорее росчерки, легкие эскизы, не проработанные и брошенные на полпути. В конце концов, рука остановилась и в самом углу листа старательно начала прорисовывать окружающую местность. На листке стали узнаваться очертания гор.

Вскоре, карта была закончена, и солдат со страхом отбросил от себя карандаш, как только почувствовал свободу в руках.

– Чтоб я ещё хоть раз притронулся к этой бесовщине – да ни в жизни!

– Погодите! Где находятся эти горы? – полюбопытствовал напоследок Пар.

– Вон в той стороне, – указал офицер на еле проступавшие вдали пики гор. – Но будьте осторожны. Ходят слухи, что там обитает дикий зверь, не оставляющий в живых ни одного путника.

– Большое спасибо. Я учту.

Пар посмотрел на карту. Длинным извилистым маршрутом был прорисован путь к Мии. Противоречивые чувства одолевали юношу. Он никак не мог определить, кто она для него: друг, попавший в беду, или разменная монета, на которую он выкупит свободу своей любимой. Если бы только был такой карандаш, который рисовал карту чувств и мыслей, что одолевают художника – как много бы сейчас Пар отдал за него. Вместо того, чтобы блуждать во мраке собственных сомнений, блеснул бы этот карандаш серебром да указал направление, в котором нужно идти. Почему ни один из Великих Мастеров Древности не догадался изобрести хоть одну вещицу, способную понять человеческую душу? А, может быть, мог, но побоялся?

Алое солнце обагрило горные камни, смешав серость окружения скал с кровью, дополнившую вечерний пейзаж. На фоне всё ещё голубого неба проявлялась фигура нечеловеческого создания, провожающего догорающий диск взглядом. Это были несколько минут абсолютной тишины. Казалось, что существо вслушивается в последние вздохи своих жертв, контролируя, чтобы каждая из душ преступников встретила криком всепожирающий огонь из преисподней. Оно стояло в ожидании услышать этот крик – едва отличимый от свиста ветра, что заполнял мозг, будто звон в ушах. Для этого и нужна была абсолютная тишина. Мия эту тишину не нарушала, боясь даже пошевелиться.

–Вот и свершилось правосудие – честное, неподкупное. Нашли свое пристанище лезвия моих когтей в крови отступников. Низверг я души грешные в преисподнюю!

– Прекрати! – всхлипнула Мия. – Не нужно прикрываться красивыми речами, чтобы скрыть весь тот ужас, что ты натворил.

– Эта речь моя – звонкая, мелодичная, как ветра свист лёгкая – всё, что осталось во мне людского, с ума не сводящего, душу спасающего.

– Ты – чудовище, – ответила Мия громадному монстру, помотав головой. Её взгляд нечаянно останавливался на останках разбойников, которые монстр всё еще сжимал.

– Я? Да, я чудовище. Но когда-то я был человеком. Я никого никогда не мог обмануть, я был слишком добрым, а люди – подлые, мелкие – этим пользовались. Они забрасывали меня камнями и грязью каждый день. Но я был большим человеком, сильным. Я ловил брошенные в меня камни и ими, словно ножами, придавал форму облепившей меня грязи. Под яркими лучами благословенной богини солнца Глассэоны и от жара моего собственного сердца грязь высыхала на мне и каменела, срастаясь с моей кожей. У меня был выбор: либо позволить им смешать меня с грязью и терпеть все унижения, уготованные мне мелкими людьми, либо стать чудовищем, но потерять себя, лишившись, возможно, всего человеческого и человечного, что когда-то я носил в себе. Я выбрал второе. Тогда брошенная в меня сырая земля стала мне панцирем, а камни образовали мощные рога и когти. Я преобразился. Теперь я зверь с человеческим сердцем и я ищу людей со звериным сердцем: либо чтобы вернуть себе былое обличье, либо чтобы окончательно превратиться в чудовище.