Цвет живой, как стебель нежный,Что, овеян легкой мглой,Вышел к Солнцу, в мир безбрежный,Но взращен он под землей.Изумруд преображенный,Словно видимый во сне,Круглых рифов мир затонный,В ворожащей тишине.Здесь не встанет вал, в качаньиПенно-взвихренных минут,Он в молитвенном молчаньи,Просветленный изумруд.Эта зелень покрывалаВлажно-призрачно светла,И в нее лазурь опала,Изнутри светясь, вошла.
4. Радуги
Много радуг семицветныхВ Тихом океане.Много в сердце слов ответных,Светлых звезд в тумане.Много в Небе, в Звездной Книге,Божьих откровений.Сердце, сбрось с себя вериги,Будь в огне мгновений.Пусть твои мгновенья малы,— Будут в светлом стане,Как коралловые скалыВ Тихом океане.
5. Череда
Белое облако — там.Знают цвета череду.Медь разошлась по краям.Жду.Дымчатый курится свет.Копит разгром чернота.Гуще взрастанье примет.В ветре все свисты листа.Раньше Вечерней звезды,Взбрызнет, разрушивши грань,Бешенство белой воды.Глянь!
6. Цветная раковина
Цветная раковина, на сушу брошенная,В песках молчит.Но вверх приподнятая, но ветром спрошенная,Светясь, звучит.И сердцу слышащему, лишь ей рассказанные,Жужжанья струнСквозят глубинностями, тобою связанныеВ напевы рун.
7. Напевы рун
Напевы рун звучать — но лишь для взора,В узорах звезд, в которых высотаСложила гимны огненного хораПод верховенством Южного Креста.Напевы рун дрожат — их слышит ухоВо вскипах волн, в безмерности морей.Дорогой глаз, или тропинкой слухаВ их смысл войди, — все смыслы в них светлей.
8. Тонга-Табу
Отъединенный остров,Цветущие деревья,Лучисто-сонный остров,Застывшее кочевье.Здесь зори светят зорям,Передвигая время,Над этим синим морем —Улыбчивое племя.В одном недвижном чуде,Забывши счет столетий,Здесь счастливы все люди,Здесь все они, как дети.Но странная здесь чара:Когда все спят, ночами,Как будто клубы параНесутся над ветвями.Как дьявольские клиры,Скользят, спешат во мракеМогучие вампиры —Летучие собаки.И носятся над садом,Кружат над огородом,Своим полночным взглядомПриносят порчу всходам.И кажется, что каждыйЗдесь сон людской подслушан.И в жаре лютой жаждыНеспелый плод закушен.Но эти люди-детиСобак ночных жалеют,И ни за что на свете,Убить их не посмеют.И снова день для смеха,И снова ночью темнойГрабителей потеха,И пир теней заемный.
Из книги
«БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ»
У руля
Морским свеченьем горит волна,Направо волны, налево вал,Довеял ветер обрывок сна,В котором разум давно дремал.Тот сон — безвестность путей иных,То сновиденье — о берегах,Еще не спетый дрожащий стих,Тот клад заветный, что в пеленах.Я уплываю, так суждено,Мгновенья пали, их не вернуть,Увижу ль берег, увижу ль дно, —На Ориона я правлю путь.
Сочетания
Дальний Сириус дрожью объят, колыбелится, тянется светЭто — сказ, это — звук, это — сон, перекатная зыбь перезвонаИ как ровно горит перед ним, начертанье высоких победТроезвездный размеренный звон, ослепительный систр Ориона.
Светоч юга
С каждой ночью все направо содвигался Орион,Каждой ночью был к иному звездным пеньем дух взнесен,И в нежданный час однажды, над разбегом корабля,Рассветился знак желанный, чьим огнем жива Земля.Он земным владеет кругом, четырем велит ветрам,В первый миг он нас встречает, в смертный час он светит нам,В разных ликах засвечаясь, был надеждой разных мест,В Южном море он взнесенно воссиял как Южный Крест.
Пять звезд
Я предавался чувствам в их игре,Я знаю пятеричность увлеченья.Заря в июне светится заре,Река с рекою рада слить теченье.Пять наших чувств есть путь предназначенья.И древний лист, застывший в янтаре,Есть тайный знак высокого ученья,Как быть бессмертным в жизненной поре.Всей ощупью своей он жил на древе,Дышал, светил для близкого листа,Впивал росу, и с ветром был в напеве.Ниспал в смолу. Застыл как красота.Другой нам вещий знак — от Духа к Деве:Пять звезд блестящих Южного Креста.
Южный крест
Пять звезд блестящих Южного КрестаГорит над зыбью вторящего гула.Семь звезд полярных, наших льдов мечта,За краем Океана потонуло.Проворный хищник, зоркая акулаПлывет, в ее утробе пустота.Ладья Луны полнеба обогнула,И метеоров брызжет суета.Откуда Крест во взвихренной метелиПланет и лун и этих вышних льдин?Пять алых капель в крайний час зардели, —Когда в прозренья снов был распят Сын,И, оснежась, они похолодели.И Южный Крест на небе — властелин.
Белый путь
Уходит Солнце с Запада к Востоку,Через двенадцать Солнечных Домов,Верь зримому, хоть мнимому, намеку,Верь золотой и высшей из Основ.Двенадцать звездосолнечных чертогов,Чрез Южный Крест, туда, где Скорпион,Двенадцать озвездившихся порогов,И Арго держит путь на Орион.На Арго реет веером сиянье, —И угольная дышит чернота,Вознесшая высокий знак Страданья,Как Змий под стягом Южного Креста.
Ковчег вечерний
Луна взошла за ОкеаномИ светом нежит нас медвяным.Корабль дрожит над мглой валов,Ковчег вечерний, улей снов.По вскипам зыбкого агатаСкользит мерцающее злато,И я лечу, мечтой ночнойПчела-виденье, в Край родной.
Не искушай
Мать матерей, родимая Земля,Отец Земли, лазурный Океан,Покой сознанью синим Небом дан,И нежат мысль зеленые поля.Я был как все. Во мне горел Огонь.Я жил во всем. Касался до всего.Устало сердце. Мир, не мучь его.Я тихо сплю. Не искушай. Не тронь.
Строитель
…Но будет час, и светлый Зодчий,
Раскрыв любовь.
Мое чело рукою отчей
Поднимет вновь,
Ю. Балтрушайтис
1
Атлантида потонула,Тайно спрятала концы.Только рыбы в час разгулаЗаплывут в ее дворцы.Проплывают изумленноВ залах призрачных палат.Рыбий шабаш водят сонноИ спешат к себе назад.Лишь светящееся чудо,Рыба черный солнцестрел,От сестер своих оттудаВ вышний ринется предел.Это странное созданьеХочет с дна морей донестьСокровенное преданье,Об атлантах спящих весть.Но как только в зыби внидет,В чуде — чуда больше нет,Чуть верховный мир увидит,Гаснет водный самоцвет.Выплывает диво-рыба,В ней мертвеет бирюза,Тело — странного изгиба,Тусклы мертвые глаза.И когда такое чудоВ море выловит рыбак,Он в руке горенье зудаБудет знать как вещий знак.И до смерти будет сказкуМалым детям возвещать,Чтобы ведали опаску,Видя красную печать.Детям — смех, ему — обида.Так в сто лет бывает раз.Ибо хочет АтлантидаБыть сокрытою от нас.