Чтение онлайн

— Ни черта. Пройтись вокруг озера одно удовольствие.

Он встал и пошел в дом за ключами.

Тропинка то подходила к самой воде, то уходила в сосновый лес. Мы шли молча: Хэйнс видимо сказал все, что у него накопилось за эти две недели. Вот наконец и сходни. Мне захотелось постоять на них. Хэйнс заковылял за мною следом. Здесь стояла небольшая кабинка для того, чтобы переодеться. По краям сходней шли перила, выкрашенные зеленой краской. Я облокотился на них и уставился на воду.

— Рыбы тут наверное пропасть, верно?

— Это точно. Полно окуней, есть и форель. Только я не ем рыбу.

Хэйнс встал со мной рядом. Мне показалось, что где-то там, внизу, под сваями, мелькнуло что-то зеленое, Хэйнс схватил меня за руку и сжал ее. Я чуть не закричал от боли — не пальцы, а просто клещи какие-то. Я посмотрел на него: на лбу у него выступил пот, он сильно побледнел и вообще, мне показалось, что он сходит с ума.

Я опять стал вглядываться в глубину. Мне показалось, что под сваями кто-то, словно бы в такт музыке, покачивает рукой. Хэйнс выпрямился и пошел на берег. Там он выбрал в груде камней какой побольше и заковылял обратно. Он тяжело дышал, когда подошел ко мне. В камне было не меньше сорока килограммов. Он поднял камень над перилами и что было силы швырнул его в воду.

Во все стороны полетели брызги. По воде пошли волны: слышно было, как вода плескалась о сваи. Постепенно волнение затихало, вода опять стала прозрачной. И вдруг из глубины на поверхность вынырнуло что-то большое и темное. Господи, да это же свитер, брюки! Волосы! Да-да, в воде плавали распущенные волосы! И в этот момент тело повернулось к нам лицом. Нет, это уже не было лицом. Это была какая-то серовато-белая масса без глаз и без рта. Хэйнс, как завороженный, смотрел на тело, судорожно ухватившись за перила.

— Берил! — прошептал он.

За окном белый картон с крупными черными буквами: Тинчфелд, констэбль.

На двери табличка: Начальник полиции. Начальник пожарной охраны. Городской констэбль. Начальник коммерческого отдела. Вход.

За дверью деревянная перегородка. Прямо передо мной письменный стол, перед ним два жестких кресла. Небольшая комнатка, обшитая тесом. В углу железная печурка. На стене слева от стола большая карта района, календарь и комнатный термометр. Возле карты, прямо на стене чернилами написаны номера телефонов.

За столом сидит, в старомодном вращающемся кресле, сцепив на животе большие белые руки, пожилой человек. Он без пиджака, но почему-то в фетровой широкополой шляпе с высокой тульей. Поверх много раз стиранной коричневой рубашки подтяжки. На груди — звезда начальника полиции, на правом бедре — кобура. Из-под сдвинутой на затылок шляпы выбились пряди седых волос.

Я облокотился на перегородку и посмотрел ему прямо в лицо. Большие серые глаза остановились на мне — он ждал, что я скажу.

— Вы мистер Тинчфелд?

— Ну я. Дел по горло, а тут еще выборы, — вздохнув, сказал он.

— Озеро в горах, в десяти милях отсюда, в вашей юрисдикции?

— В чем дело, сынок?

— Так в вашей или нет?

— Ну, в моей. Я тут на все руки мастер. Участок принадлежит Мелтону, верно? Чего там стряслось-то?

— Женский труп нашли в озере.

— Ну, ты даешь, — сказал он, расцепил руки и, потрепав себя за ухо, встал.

Это был рослый, сильный мужчина, начинающий полнеть, но живота пока не было видно.

— Труп говоришь? Чей?

— Жены Билла Хэйнса, ее зовут Берил. Похоже на самоубийство. Труп долго пробыл в воде, так что зрелище не из приятных. По его словам, она ушла из дома десять дней назад.

Тинчфелд подошел к плевательнице и сплюнул. Потом вытер губы тыльной стороной руки.

— Сам-то ты кто будешь, сынок?

— Я Джон Далмас из Лос-Анджелеса. Приехал туда по поручению мистера Мелтона. Мы с Биллом пошли прогуляться. Зашли на сходни — их построили киношники. Смотрим, вроде бы в воде что-то есть. Ну, Билл бросил в воду камень, тело и всплыло. Я как увидел, меня чуть не вырвало, шериф.

— Хэйнс остался там?

— Ага. Билл чуть с ума не сошел.

— Ничего удивительного, сынок. — Тинчфелд нагнулся, открыл нижний ящик стола, достал оттуда бутылку виски и сунул ее в карман брюк. — Надо жать. Возьмем с собой еще доктора Мензиса и Пола Лумиса.

Он открыл дверцу в перегородке, потом закрыл ее за собой. Спокойный, уверенный в себе человек. К входной двери он прикрепил бумажку: «Буду в 6 часов вечера», закрыл дверь на замок и пошел к стоявшей недалеко полицейской машине.

— Подожди меня здесь, сынок, — сказал он мне. — Сейчас вернусь.

Он развернулся и поехал по улице, идущей к озеру. Проехав метров триста, он остановился у деревянного дома, напротив которого через улицу стояло какое-то здание, напоминающее склад. Вскоре он вышел из дома на улицу, за ним следовал высокий, худой человек. Машина развернулась и подлетела к зданию полиции. Открылась дверца, и я сел на заднее сидение. Мы ехали по какой-то улице и навстречу нам то и дело попадались девушки и молодые люди в шортах, полуголые и черные, как негры. Мы выехали из поселка и по пыльной дороге взобрались на холм. Тинчфелд остановил машину и нажал на сигнал. Из дома вышел человек в комбинезоне, и Тинчфелд, высунувшись из машины, крикнул: «Я жду тебя, Пол».

Тот, кивнув головой, скрылся в доме, потом вновь появился на пороге теперь уже в старой, видавшей виды шляпе.

Мы вернулись на шоссе и проделали тот же самый путь, что и я. У изгороди остановились, и Пол вышел из машины и открыл калитку.

Когда мы подъехали к хижине, в которой жил Хэйнс, дымка из трубы уже не было. Мы вышли из машины.

У доктора Мензиса было узкое желтое лицо и большие глаза навыкате, так что он сильно смахивал на какое-то насекомое. Как и у всякого заядлого курильщика, пальцы у него пожелтели от табака. Тот, кого звали Пол, был подвижный, но уже начинавший полнеть, молодой человек, смуглый и темноволосый.

Мы подошли к краю озера и посмотрели в сторону, где были сходни. Билли Хэйнс, голый, сидел на полу, рядом с ним что-то лежало.

— Давайте-ка туда подъедем, не тащиться же пешком, — сказал Тинчфелд, и мы опять сели в машину.

То, что лежало с Биллом рядом, оказалось вытащенным из воды трупом. Тут же валялся протез, поблескивая на солнце. Тинчфелд полез в карман и, достав оттуда фляжку, откупорил ее и протянул Биллу:

— Хлебни-ка из нее как следует, Билл, — сказал он таким тоном, как будто они были на пикнике.