Чтение онлайн

Я вздрогнул и обернулся: мне показалось в тихой, сумрачной гостиной кто-то притаился и, подойдя сзади, сейчас ударит меня по голове дубинкой. Тишина была густой, как масло, и когда где-то за окном чирикнула птичка, я б наверное затрясся от страха, не будь я крепким парнем.

Я прошелся по комнате. Возле камина на ковре лежала — вероятно упавшая с каминной полки — небольшая картина в посеребренной металлической рамке. Я достал носовой платок и поднял ее. Стекло конечно треснуло. Под стеклом была фотография светловолосой женщины, которая недобро мне усмехалась. Я достал из кармана фотографию, которую мне дал Говард Мелтон и сравнил ее с той, что упала на пол. Я был уверен, что на обеих фотографиях одно и то же лицо, но поскольку выражение лица было другим, какое-то сомнение оставалось.

В спальной я достал фотографию из рамки, и тщательно протерев ее платком, засунул рамку под стопку белья в одном из ящиков стоявшего в углу комода. Не бог весть какой трюк, но лучше я пока ничего не мог придумать. В ванной обрезал фотографию своим перочинным ножом вровень с фотографией, данной мне Мелтоном, и спустил стекла и обрезки фотобумаги в унитаз. Затем положил обе фотографии к себе в карман.

Вернувшись в гостиную (спешить было некуда, потому что копы давно бы сюда нагрянули, если бы кто-нибудь слышал выстрел и позвонил им), я заметил на низком столике возле его кресла пустой стакан. Вероятно из него пила женщина и оставила на нем отпечатки своих пальчиков. Я был уверен, что это женщина убила его: ведь не мог же он позволить мужчине выстрелить ему прямо в лоб, а сидящей на подлокотнике, воркующей с ним женщине достаточно было вытащить из-за спины пистолет, — и дело сделано. Но неужели это та же самая женщина, фотографию которой я нашел здесь на ковре? В таком случае она оставила на месте преступления свою визитную карточку, а вот в это я никак не мог поверить.

Я вытер стакан платком и приложил к нему пальцы его правой руки. Затем проделал то же самое с пистолетом. Ощущение, что я делаю нечто очень гадкое, еще усилилось, когда я увидел, как его рука начала качаться взад-вперед, точно маятник. Я не обошел своим вниманием и стакан на крышке приемника — пусть теперь копы думают, что им угодно. Я собрал также окурки сигарет, испачканные губной помадой «Кармен», которую любят блондинки, и также подарил их городской канализации. Протерев полотенцем все дверные ручки вплоть до входной двери, я решил остановиться, потому что иначе мне пришлось бы протирать весь дом.

В последний раз я смотрел на Ланселота Гудвина: кровь уже перестала сочиться из раны, скоро она застынет и превратится на лице мертвеца в темно-красную, почти черную корку.

На кухне и на обеих дверях я также вытер своим платком ручки, и не забыл, конечно, про дверной звонок, который прозвенел в пустом доме в последний раз, когда я его вытирал. Никто не видел, как я этим занимался, и я прошел к своей машине. За эти полчаса я устал так, словно прослужил в армии южан всю Гражданскую войну.

Уже находясь в черте города, я остановился у аптеки, чтобы позвонить Говарду Мелтону. Тоненький девичий голосок чирикнул у меня в ухе:

— Добрый день. Это компания «Дореми».

— Мне нужен мистер Мелтон.

— Сейчас я соединю вас с его секретарем.

— Мисс Ван-де-Грааф слушает. — Это уже прозвучал голос секретарши, в котором елея было ровно столько же, сколько и горчицы. — Назовите себя, пожалуйста.

— Джон Далмас.

— Вы знакомы с мистером Мелтоном, мистер э…э. Далмас?

— Опять все сначала, — сказал я. — Соедините меня с ним поскорее, душечка, а то я тут отсвечиваю как дурак в будке.

Я слышал, как она выразила восхищение моим остроумием, глубоко вдохнув в себя воздух. Через две-три секунды я услышал грубоватый голос делового человека:

— Да, Мелтон слушает.

— Я должен вас увидеть немедленно.

— В чем дело? — рявкнул он.

— Да в том, что, как говорят журналисты, мы имеем новую стадию развития. Вы что, меня не узнали?

— Ах, да. Постойте, я сейчас погляжу в своем календаре.

— К черту календарь. Поймите, если бы все не было так серьезно, разве я стал бы звонить вам сегодня же?

— Через десять минут в Атлетик-клубе, — сказал он резко. — Я буду в читальном зале.

— Я немного опоздаю, — бросил я и повесил трубку.

Сидевший в вестибюле лифтер, увидев меня, проскользнул в лифт, и узнав куда мне надо, нажал кнопку четвертого этажа. Когда лифт остановился, открыл двери и сказал, что читальный зал направо коридору.

Видимо члены клуба использовали читальный зал как место, где хорошо, сидя в высоком кресле, вздремнуть после сытного обеда. Сразу как войдешь, стоял большой массивный стол красного дерева, на котором лежали газеты и журналы, а за ним шли ряды книжных шкафов, в проходах между которыми похрапывали седовласые джентльмены.

Я нашел Мелтона сидящим в кресле. Он был так высок, что голова его торчала над спинкой. Я сел в кресло, стоявшее рядом, и пристально посмотрел него.

— Старайтесь говорить шепотом, — сказал он. Ну так что все-таки произошло? После разговора с вами утром я думал, что вы на какое-то время избавите меня от неприятностей, но видимо я ошибался — вы конечно добавите к ним новые.

— Ага, — сказал я и приблизил свое лицо к его лицу. От него попахивало спиртным, но не сильно. — Она застрелила его.

У него поползли вверх брови, взгляд стал пустым как у статуи. Он сцепил зубы и положил сжатую в кулак руку на колено.

— Дальше, — сказал он.

Я повернул голову и осмотрелся. В пяти-шести шагах от нас в кресле спал старичок, мелодично посвистывая носом.

— Я только что от Гудвина. Звоню, никто не открывает. Смотрю — задняя дверь не заперта. Вхожу. Радиоприемник работает, но его почти не слышно. Два стакана. На полу фотография в рамке. Стекло разбито. Гудвин сидит в кресле с простреленным лбом. Рана контактная. Пистолет валяется рядом. Маленький, дамский пистолет. Я стер следы отпечатков с пистолета, со стаканов, с дверных ручек и поставил его отпечатки на стакане и пистолете.

Мелтон открыл рот, но так ничего и не сказав, скрипнул стиснутыми зубами и сжал кулаки. Его черные, горящие глаза требовательно посмотрели на меня.

— Покажите фото.

Я достал фотографию из кармана, и держа ее в руке, показал ему.

— Джулия, — прошептал он. — Что теперь будет?

— Всякое может случиться. Но дом стоит на отшибе, среди деревьев. Я уверен, что никто не видел, как я входил в дом и выходил из него. Машину, конечно, могли заметить. У нее был такой пистолет? — Я протянул ему дамский пистолет калибра 0,25.

Он подержал его несколько секунд, потом отдал мне и закрыл лицо руками.

— Да, — проговорил он, не отнимая рук от лица. — Наверное, этот ублюдок сказал ей, что он хочет бросить ее. А вы деловой парень, — продолжал он, кладя руки на колени, — выходит, он покончил жизнь самоубийством.

— Кто знает, как все обернется. Если не найдут убийцу, то конечно придут к такому выводу. Возьмут пробы с правой руки Гудвина, правда химический анализ не всегда дает хорошие результаты. Не совсем понятно, как там оказалась фотография.