Чтение онлайн

Лениво закинув на хрупкое плечо ремешок белой кожаной сумочки, она хлопнула дверцей мини-купера и направилась к дому. Каблук бархатной туфли неудачно попал между двух плит брусчатки, и левая ступня выскользнула из колодки.

— Черт, — бормотнула Габи, не особо расстроившись.

Не задумываясь, она вытряхнула из обуви и правую ногу, встав босиком на влажные от дневного дождя плиты и тут же вымочив чулки. Наклонилась, чтобы подхватить туфли, и узкий клетчатый сарафан туго обтянул округлые бедра. Его подол выше колена совершенно не прикрывал стройные, хоть и короткие ноги.

Преодолев порог в родные пенаты, Габи небрежно кинула туфли прямо в коридоре и пошла в гостиную, шлепая влажными ступнями по идеально начищенному прислугой паркету. На ходу швырнула сумочку в ближайшее кресло с гнутыми позолоченными ножками. Просторное помещение можно было назвать пустоватым, если не считать огромных пейзажей на стенах да остекленного серванта с китайским фарфором и надаренными хозяйке бесполезными статуэтками — коллекции металлических самолётов. Зевнув, Габи рухнула на пухлый двухместный диванчик посреди комнаты, обтянутый дорогущим молочным бархатом, и закинула ноги на его спинку.

— Но-ора, принеси, пожалуйста, какао, я замерзла! — требовательно крикнула она, уставившись на огромную, вычурную хрустальную люстру на потолке — такая могла бы украшать бальный зал восемнадцатого века, а не светлую гостиную, занимающую почти весь первый этаж особняка.

— Минуту, мисс! — моментально отозвался ей грудной немолодой голос, и со стороны кухни зашуршали мелкие шажочки.

Габи приподняла подол, отстегнула промокшие чулки и стянула их с бедер, и вскоре те грустно повисли на спинке дивана. С удовольствием размяв пальцы ног после тесных туфель, она скользнула взглядом по оставленной на круглом стеклянном журнальном столике свежей «Дэйли Миррор». Заголовок первой полосы, конечно, касался прогнозов относительно грядущих выборов, а черно-белый снимок запечатлел блистательную Элен Паттерс, жмущую руку королеве Елизавете — старый кадр со дня, когда ей вручали очередную медаль.

«Займет ли «Крылатая Элен» кресло в парламенте — мнение экспертов на стр.5».

Габи сузила глаза и уже было потянулась к газете, но тут с кухни засеменила Нора, и пришлось спешно набрасывать на лицо скучающее выражение. Мягкие руки домработницы поставили прямо поверх снимка чашку дымящегося какао, после чего она выпрямилась и разгладила белый передник.

— Что-то еще, мисс?

— Ты моя спасительница, — сверкнув быстрой улыбкой в адрес пожилой прислуги, будто вросшей уже в стены этого дома, Габи села и потянулась к чашке. — Мне никто не звонил?

— Мелани Трентон — один раз, — начала традиционный отчет Нора. — Дважды звонил сэр Кэйн, его звонок я перевела на мисс Элен.

Габи сморщила курносый нос, но тут же скрыла эмоции за глотком какао. Сэр Сидни Кэйн был главой Лондонской школы экономики и политических наук, где младшей Паттерс надлежало смиренно слушать лекции по экономике и праву. Похоже, старый пройдоха снова пытался вытащить из кармана Элен щедрое пожертвование. В прошлый раз он прикрывался покупкой формы для соревнований по большому теннису, на которых Габи уже не первый год отстаивала честь школы. И какого черта ему надо в летние каникулы?

— …И мистер Фолтен звонил раз десять, не меньше, а пополудни от него пришел курьер с огромной корзиной цветов — их я поставила в вашей спальне, — на одном духу выпалила Нора.

Габи подняла на нее страдальческий взгляд: уж тут ничего изображать было не нужно.

— Серьезно? Черт побери, когда этот ублюдок уже угомонится…

— Придержи язык, Габриэлла: выражаешься, как деревенская хабалка, — раздался со стороны лестницы строгий властный голос и дополнился уверенным стуком каблуков по ступеням. — Между прочим, Чарли Фолтен — мой давний деловой партнер, так что не смей оскорблять его наследника.

— Не учите меня жить, маман: лучше помогите материально, — насмешливо парировала Габи, глядя на то, как Элен спускалась в гостиную.

Нарочито расслабленно откинувшись на спинку дивана с чашкой в руках, она следила за каждым шагом матери, каждой морщинкой на ее лице, будто притаившаяся в водорослях рыбка, ждущая, пока мимо проплывет акула. Нора трусливо сбежала обратно на кухню, и теперь слишком большая площадь комнаты прокладывала еще более ощутимый барьер между матерью и дочерью. В отличие от слегка промокшей Габриэллы с покрасневшими от холода ногами и всклокоченными волосами, старшая Паттерс выглядела безукоризненно в своем излюбленном твидовом костюме и с черничной помадой на губах. Она грациозно проплыла мимо напольных часов и бюста Аполлона на высокой подставке, остановилась возле кресла и осуждающе посмотрела на брошенную как попало сумочку, из которой вывалились пудреница и помада.

— Полагаю, спрашивать, где и с кем ты гуляешь допоздна, бесполезно, — устало вздохнула Элен. — И напоминать, чтобы ты прекратила общаться с газетчиками, тоже.

Она многозначительно кивнула на «Дэйли Миррор», и Габи скорчила самую непонимающую мордашку из всех доступных ее актерским данным.

— Ты о чем? — захлопала она густо накрашенными ресницами.

— Не строй из себя дуру, детка, тебе не идет, — поморщившись, Элен устроилась на кресле напротив дивана, сложив ногу на ногу. — На странице пять эти псы со смаком обсасывают факт, что советский атташе ночевал в моем доме. И ссылаются на достоверный источник.

— Почему ты решила, что это я им сказала? — продолжила гнуть свою линию Габи, но уголков губ упрямо касалась торжествующая улыбка.

Нейт — гений. Она всегда это знала. А он знал, как именно ударить по предвыборной кампании Гарпии побольнее. Дух Карибского кризиса еще не остыл в воздухе, холодная война США и Советов в разгаре, и пособничество им со стороны главы «Эйлайн механикал» — потенциально жуткий скандал. Жаль, доказательств никаких.

— Потому что только у тебя хватило бы наглости и дурости дать репортерам этот крючок! — Элен слегка повысила голос, и у Габи пробежали мурашки по позвонкам. Она опасливо вжалась в спинку дивана, чашка с какао задрожала в руках. — Тебе ли не знать, что посол приходил ко мне лишь на утренний чай, а не «вышел с первыми лучами солнца с довольным лицом», как это цитируют с твоей подачи репортеры!

— Откуда мне было знать, спала ли ты с ним или только собираешься? — не стала больше юлить Габи.

Элен устало прикрыла веки, но чувствовалось, что это самообладание ей стоило дорого.

— Что ж, раз ты позволяешь себе домыслы и вмешательство в мою постель, то и я сама отправила открытку Лиаму Фолтену с благодарностью за цветы.

— Что?! — Габи так резко дернулась, что едва не выплеснула на грудь остатки какао и спешно отставила чашку на столик. — Какого дьявола, Элен?! Ты вообще в курсе, что этот придурок меня лапал?!

— Пофлиртовала бы с наследником важного человека, не рассыпалась бы, — сквозь зубы процедила Элен, нисколько не впечатлившись возмущению дочери. — И когда ты уже начнешь называть меня матерью?

— Не дождешься, — в тон ей прошипела Габи и нервно покрутила маленькое золотое колечко с тонким плетеным узором на мизинце левой руки: этот жест давно стал успокаивающей привычкой, но сейчас не помог выровнять дыхание.

Называть ее матерью? Вот уж бред! Кого, девчонку, которая в семнадцать умудрилась зачать ребенка в каком-то блиндаже? Нет, имя отца Габриэлла знала, а его красивые снимки украшали каминную полочку и стол в хозяйском кабинете. Летчик первого истребителя, который перегнала на фронт Элен и написала на нем свою полевую почту, что быстро переросло в роман, беременность… и месть за тот самый сбитый самолет, ставший пилоту гробом.