Чтение онлайн

От Габи не укрылось, как он чуть не сорвался в обращение к Элен по званию, что было бы неуместно в гражданской форме, которую на него натянули. На долю секунды у нее мелькнуло что-то вроде сочувствия: он тоже пленник обстоятельств и бзика Гарпии. Прислуге в их доме в принципе всегда было непросто. Чтобы не путаться в разговорах, Нора выкрутилась обращением к хозяйке «мисс Элен», но вряд ли солдат мог себе позволить такую фамильярность по отношению к старшей по званию.

Глубоко вдохнув, Габи сняла очки и задумчиво поиграла дужкой. Общаться сквозь зубы с тем, кто будет отныне рядом двадцать четыре на семь – плохая политика. Она была уверена, что обратись за советом к Нейту, и первое, что он бы сказал: подружись со своим врагом, и тогда у тебя не будет врага. Кто знает, может, Анджея проще не обмануть, а перетянуть на свою сторону.

— Ладно, доберман, — Габи очаровательно ему улыбнулась одной из лучших улыбок арсенала «пай-девочки». — Вряд ли у тебя был выбор, да? Отдали приказ и приставили караулить дочку героини войны. Я понимаю. Нам обоим это все не в радость, но раз уж так получилось — давай постараемся эти два месяца не сильно отравлять друг другу жизнь.

Анджей скосил на нее недоверчивый взгляд, уголок его четко очерченных губ пополз вверх. Вывернул руль для поворота налево, пролетев мимо двухэтажного красного омнибуса, и сухожилия на тыльной стороне натруженных ладоней натянулись, как струны.

— Не думайте, что построив мне глазки, вы усыпите мою бдительность, мисс Паттерс, — усмехнулся он и вернул все внимание на дорогу.

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, — не сдавалась Габи, продолжая крутить на пальце очки. — И еще, тебе явно будет неудобно называть и меня, и Элен «мисс». Так что можно просто — Габриэлла.

«А в первую встречу ты вовсе назвал меня Бэмби. О чем, скорее всего, и не подозреваешь», — подумалось ей.

— Если считаешь это уместным, пусть будет Габриэлла, — по-военному коротко согласился Анджей.

Она продолжала мило улыбаться, но во рту пересохло: этим густым басом ее имя прозвучало непривычно низко, звук вибрацией прошелся по нутру. Никто так не разговаривал из окружающих ее сокурсников, преимущественно парней из хороших семей с идеально поставленной речью. Так… по-мужски. Грубовато.

— Ну, раз мы уже почти друзья… может, поделишься — какие еще распоряжения дала насчет меня Элен? — продолжила Габи рыть свой подкоп под эту непробиваемую стену. — Ты же не профессиональный телохранитель. Вряд ли вообще в курсе регламентов их работы…

— У меня одно распоряжение: не дать никому причинить тебе вред любого рода, — по-прежнему односложно отозвался Анджей. — Для этого мне не нужны иные навыки кроме тех, которые есть.

— Но у тебя даже табельного нет, — не сдержавшись, брякнула Габи и порозовела: она выдала, что пока он переодевался, успела скользнуть взглядом по его развитой фигуре.

Анджей переключил передачу, и когда его правая рука скользила к рычагу — движение было отработано до автоматизма, экономное, без лишних дюймов траектории. Напряглось предплечье под рукавом рубашки, заиграли мышцы, привыкшие к иному грузу — оружию, снаряжению, тяжести ответственности. Казалось, он водил эту машину в сотый раз, а не в первый.

— Табельное у меня есть, — наконец, негромко признался он после задумчивой паузы. — Но на международный турнир с ним не пропустят даже телохранителя. Оружие там строго запрещено. Однако это не повод думать, что я не сумею выполнить поставленную задачу в случае реальной угрозы.

Габи сухо сглотнула. У нее и мысли не возникло, что на Уимблдоне может случиться хоть что-то угрожающее, и тем более – что этот вышколенный службой белобрысый сержант не справится с исполнением приказа. Она расслабленно откинулась на сиденье: а что, ощущение вполне приятное. Уж точно можно быть уверенной, что если кто-то вроде Лиама Фолтена снова распустит руки, ему их оторвут по самые локти.

Картинка с визжащим ублюдком вышла столь прекрасной, что погрузившись в нее, Габи и не заметила, как дорога подошла к концу. Мимо окна проползла красная телефонная будка с решетчатыми окошками, отсалютовал новым гостям турнира констебль в черной форме и шлеме с кокардой, превращающим его голову в яйцо. Припарковав мини-купер на оживленной парковке в ряду десятков таких же пузатых, разномастных по яркости цветов машин с вытаращенными круглыми глазами-фарами, Анджей заглушил двигатель и вышел из салона. Из динамиков по радио слышались узнаваемые голоса Леннона и Маккартни, поющие хит весеннего альбома «Пожалуйста, порадуй меня».

Габи только и успела, что повернуть к себе зеркало заднего вида, чуть-чуть подкрасить губы розовой помадой и поправить прическу, как дверь перед ней галантно распахнулась. Вот и первые плоды приветливости: теперь она ощутила себя настоящей леди, хотя никогда не была близка к титулованным особам в отличие от той же Мел.

Нацепив очки, Габи вышла из машины и влилась в людской поток, не сомневаясь, что доберман последует за ней. После недолгого копошения в нестройном ручейке к контролеру можно было вдохнуть полной грудью: впереди уже мелькал ровным свежим газоном центральный корт в окружении трибун.

Воздух пахнул свежескошенной травой, озоновым отголоском ночного дождя и дорогими духами — смесь, которая могла принадлежать только Уимблдону. В первом ряду, под аркой, в королевской галерее сидели мужчины в строгих приталенных однобортных костюмах континентального стиля с тонкими галстуками, в основном серых, коричневых и горчичных цветов. Демонстрируя свою деловитость, в ожидании начала матча некоторые слушали репортажи ВВС через стоящие на коленях маленькие портативные радиоприемники.

Немного дальше — в «клубных» секциях, куда взяла путь и Габриэлла — собирались молодые женщины в ярких летних платьях с цветочными узорами, их волосы были убраны в аккуратные пучки или начесы, как у нее. Блестели светские улыбки, не менее ярко, чем жемчуга на тонких шейках и бокалы с просекко в руках. На входе в секцию мальчик в темно-зеленой футболке-поло и фиолетовых шортах, форме персонала, подал Габи стаканчик с традиционной клубникой со сливками, и она на ходу съела первую ягоду этого турнира, наслаждаясь вкусом начинающегося праздника спорта.

На другие трибуны она и не смотрела. Не особо ей были интересны работяги в третьем ряду во фланелевых рубашках и шляпах-панамах, как и курительные зоны: в углах трибун стояли небольшие столики с пепельницами, где старики тихо пыхтели сигарами, а их дым, поднимаясь, образовывал почти художественные узоры над кортом. Добравшись до своего места, Габи села в удобное плетеное кресло, и хотя рядом стояло второе такое же для «плюс один», Анджей встал за спинкой, как бы демонстрируя, что он занял пост, а не пришел прохлаждаться.