Чтение онлайн

За привычно одиноким завтраком из овсянки и тостов с джемом никто не нарушал ее покой, закончившийся ровно в тот момент, когда Габи кинулась искать ключи от машины в сумочке. Не сразу вспомнилось, что вчера так и оставила их в зажигании, после чего этот подсунутый мамулей соглядатай загнал мини-купер в гараж сам. Чертыхнувшись, Габи подхватила сумочку с едва не забытым билетом и вышла на улицу, уже предполагая, где именно найдет свою ожившую головную боль.

Иначе телохранитель и не воспринимался. Черт с ними, с косыми взглядами среди друзей — в местном контингенте из обеспеченных деток такое не назвать редкостью. Нет-нет, да какой-нибудь бизнесмен и начинал бояться за шкурки своих чад, приставляя к ним охрану. Тот же Лиам Фолтен периодически таскался на занятия с конвоем, и по слухам, даже в нужник ходил с подмогой. Но вот как быть с собраниями, с подпольем, со всей своей трехликой жизнью теперь, Габриэлла понятия не имела.

Одно лицо и отрепетированная улыбка — для сэра Кейна, преподавателей, газетчиков и партнеров «Эйлайн механикал», для пафосных приемов в роскошных особняках. Милая, прелестная, умная девочка, достойно играющая в теннис, будущая прекрасная партия для любого богатенького сыночка. От этого образа Габи тошнило.

Второе лицо, чуть более настоящее — для студенческого братства «Прометей». Официально их девизом и целью было «Просвещение, поддержка и защита», и нудятиной действительно периодически приходилось заниматься: тянуть отстающих в учебе, отстаивать права при произволе преподавателей, заступаться за лузеров, каким-то чудом принятых в братство. Ящик жалоб не пустел никогда. Но именно «Прометей» давал Габи голос, позволял расширить кругозор вчерашних школьников и показать им, какой бедлам творился в мире. Завербовать на большее тех, кто показывает успехи. Тут она была у власти, и власть пьянила — в этом явно вина крови Гарпии.

Вся грязь в жизни Габи из-за этой ядовитой крови.

И только третье лицо, спрятанное глубоко под всеми масками, удавалось показать на свет раз в неделю по пятницам. День боев. День собрания. День, когда можно увидеть Нейта и послушать его новую вдохновляющую речь — то немногое, что еще заставляло Габи бороться, а не свалить из дома Элен к черту на рога. Сегодня редкий случай, когда можно встретиться с ним вне темных заплесневелых стен подвала, при дневном свете. Увидеть своего лидера, прекрасного как античный бог с этой кривой улыбкой…

Нейт, Нейт, Нейт. Почему каждая мысль ведет только к нему? Все дороги ведут в Рим, а ее дорога – о, в этом Габи не сомневалась ни секунды! – в том, чтобы быть верной правой рукой и достойной супругой будущего премьер-министра Великобритании.

Ну, если однажды крепость Вестминстера и не менее крепкая задница все-таки сдадут позиции в обороне…

В мечтах о том, как шикарно будет смотреться спортивная форма на подтянутой мужской фигуре, Габриэлла вылетела из дома, на ходу нацепляя на нос большие солнечные очки в белой пластиковой оправе. Не столько они в такую дрянную погоду от солнца, сколько от репортеров, которые могли бы обратить на нее внимание на трибуне. Она предполагала, раз уж доберман по пути так и не попался, что он уже выгнал машину и ждет ее, как верный пес, но ошиблась. Двери гаража были распахнуты, и оттуда слышался негромкий металлический стук.

Воинственно сложив руки на груди, Габи встала напротив и едва сдержалась от смачной ругани: капот ее бордового мини-купера оказался поднят, а во внутренностях движка, закатив по локоть рукава белой рубашки, копался Анджей.

— Какого черта ты делаешь с моей машиной?! — прошипела она. — Я через сорок минут должна быть на Чёрч-роуд!

Его внушительные плечи даже не дрогнули, а орудующая гаечным ключом рука не ускорила движения. Спокойно и уверенно закончив работу и словно не улавливая пыхтения за спиной, Анджей захлопнул капот и небрежно откинул ключ в железный ящичек на полу.

— И вам доброе утро, мисс Паттерс, — сдержанно пробасил он, окинув ее застывшую в дверях фигурку скучающим взглядом. — Машина в полном порядке и готова к поездке. Я просто провел небольшой техосмотр и поменял масло, ведь теперь ваша безопасность — моя главная забота.

— Засунь свою заботу себе подальше, — Габи нервно передернула плечами, чувствуя себя неуютно беззащитной перед ним, пока Анджей снимал предусмотрительно накинутый брезентовый фартук. — И шевелись, я опаздываю.

Он сухо кивнул, и пока приводил себя в приличный вид, застегивая взятый с крючка на стене черный пиджак, у Габи мелькнула шальная мысль прыгнуть за руль и укатить без него. В конце концов, что он сможет сделать тогда? Это было бы даже интересно узнать. Да, вечером Элен бы орала так, что тряслись бы стены, но зато она получила бы еще целый день свободы, шикарный день наедине с Мел, когда можно любоваться на подающего мяч Нейта и пить просекко, втихую обсуждая новый план-удар по предвыборной кампании матери.

Соблазн оказался столь велик, что Габи действительно скользнула к водительской дверце и дернула ее на себя. Однако посмотрев на замок зажигания, разочарованно вздохнула.

— Займите пассажирское сиденье, пожалуйста, — все тем же безучастно ровным тоном с легкой ноткой военного приказа велел ей Анджей, продемонстрировав ключи в своей руке. Его темные брови едва заметно нахмурились: он явно уловил все намерения сбежать без него.

— Я люблю водить сама!..

— Еще раз, мисс Паттерс: ваша безопасность — то, за что я отвечаю не только головой, но и всеми возможными частями тела. И если ради этой самой безопасности придется вас привязать к сиденью, то я это сделаю. Итак, мне достать веревку?

Габи застыла, приоткрыв рот в легком потрясении. Она искала на этом волевом квадратном лице хоть намек на иронию — да ну, он не серьезно же?! — и не находила ничего, кроме абсолютной решимости. Военной и непрошибаемой. Некстати вспомнилось, как он выпнул из паба надравшегося в сочельник солдата, и по телу пробежали мурашки.

Так и не дождавшись ответной колкости, Анджей удовлетворенно кивнул и сам подошел к водительской дверце. При его приближении Габи опасливо отшатнулась, и все же до нее добрался кисловато-цитрусовый запах, смешанный с отголосками бензина. На языке проступил вкус железа, стоило его от души прикусить и потрусить на место пассажира, признав полное поражение.

— Уимблдон, и поживее, — буркнула она, плюхнувшись на сиденье и выместив злость, посильнее хлопнув дверцей.

— Знаю. У вас билеты на каждый день турнира, все с «плюс один», — не моргнув, отозвался Анджей и завел двигатель.

Габи раздраженно прищурилась: дико бесило то, как по-хозяйски он устроился на ее месте, явно заранее подстроив сиденье под свой рост. Наспех вытертые тряпкой от машинного масла руки легли на идеально белоснежный пластик руля, и мини-купер выкатился на подъездную дорожку.

Нервно покрутив колечко на мизинце, Габи уже хотела выпалить едкость про принесенную им в ее пропахший «Шанелью» салон грязь, но проглотила слова, наблюдая за водителем с легкой настороженностью. В этих руках не было ничего общего с теми, что окружали ее день ото дня: ухоженными, аристократичными. Широкие ладони уверенно держали руль и казалось, готовы были в любой момент сжать его с силой, способной сломать. Кожа над костяшками была покрыта едва заметными белесыми рубцами, будто создавая горные хребты на карте его жизни. Эти руки были настоящими — с историей, с грузом опыта, с памятью о том, что им приходилось держать помимо руля.

Автомат. Пистолет. Штык-нож. Незримая угроза ощущалась от Анджея стойкой аурой, не менее яркой, чем лимонная нотка одеколона. И она словно удавка обвилась вокруг шеи Габриэллы, шипастая, каждый миг напоминающая, что отныне она на цепи.

— Вот интересно, — протянула Габи, отвернувшись к окну. — А если бы я уже пригласила кого-то на свой «плюс один»? Пришлось бы тебе стоять и ждать снаружи, пока закончится турнир.

— Нет, — твердо отрезал Анджей, глядя при этом исключительно на дорогу. — Пришлось бы разочаровать вашего компаньона. Распоряжение полк… мисс Паттерс было вполне четким: не выпускать вас из виду ни при каких обстоятельствах.