Чтение онлайн

Эйтлинн молчала. Конечно, она все равно сочувствовала никсу, но вместе с тем испытывала жестокое удовлетворение от его рассказа. Ну, не молодец ли девчонка? Уплатила по счетам, с процентами.

— Ну а потом я очнулся в ее ванной, — тем временем продолжал никс. — И вначале не видел и не чувствовал вообще ничего. Это было даже приятно: такое блаженное онемение. Конечно, я был уверен, что попросту умер, но это меня тогда уже нисколько не огорчало. А потом чувства, а вместе с ними и боль, стали понемногу возвращаться. Правда, была вода, и это утешало. Я даже стал думать, что как-то выкручусь и, возможно, сбегу. Рябинового дыма там не было, и силы капля за каплей, казалось, стали возвращаться ко мне. Только что-то давило на шею… Я потянулся потрогать и осознал, что закован в цепи. И вот тут на меня накатила новая волна дикого, панического ужаса. Как будто из легких вдруг выкачали весь воздух. Но я все еще держался — ведь там все было залито водой, до самого потолка… — Он запнулся и несколько секунд бессмысленно смотрел на Эйтлинн. — Подожди… Не было. Но, выходит, мне тогда так казалось — что весь мир вокруг залит водой, от края до края. И я был уверен, что обернусь угрем и просто уплыву. И…

Он замолчал, отрешенно уставился куда-то в пол, и Эйтлинн уже едва не решила, что новый припадок накрыл его окончательно. Но минуты две спустя никс все же поднял взгляд:

— И не помню, что потом. Возможно, я… уплыл. Но не совсем. Она как-то снова поймала меня. Помню точно, что она была в ярости. И вот тогда она снова взяла свой нож и прямо его лезвием обрила мне волосы. Все. Это я помню. Когда тебе сбривают все волосы — такое не забывается. А потом принесла этот свой ужасный пистолет для пирсинга, и стала колоть. Колола и колола, бесконечно вгоняя сталь под кожу. Не поверишь, но я считал. Только очень быстро сбился со счета. Где-то после тридцатого или тридцать второго прокола. Потом насчитал еще шесть и… Дальше не помню уже совсем ничего. Пока не пришел в себя в этой комнате. И я понятия не имею, как ты нашла меня.

Эйтлинн вздохнула:

— Ты прислал фетч. Не знаю, как у тебя получилось, но он пришел по адресу. Она чего-то хотела от тебя? Или просто решила так наказать?

Он пожал плечами:

— Кажется, она что-то говорила… про Авалон, что ли. Будто мы должны… уступить им Авалон, который не принадлежит нам по праву. Только кто такие «они», где тот Авалон и при чем тут я?

— Любопытная религия.

Конечно, сбивчивый рассказ Нёлди прояснял далеко не все. Викканки, вне сомнения, были весьма неплохо подкованы и, несмотря на парочку досадных промахов, знали, что делали. Вопрос: откуда? Начитались в старинных гримуарах, получили откровение от своих, скорее всего, несуществующих богов или… Или кто-то из фейри просто слил им информацию? Возможно, конечно, тоже не добровольно.

— Это все, что ты хотела знать? — несмело осведомился Нёлди.

— Нет, — решительно мотнула головой Эйтлинн. Оставался еще, по меньшей мере, один, самый важный вопрос, и его следовало задать напрямик, без обиняков. И надеяться, что никс не сможет соврать ей под гейсом. Она попробовала припомнить, как формулировал его Киэнн. — Знаешь ли ты, кто похитил моего сына Ллевелиса Дэ Данаана и где он сейчас?

Роуз Паттерсон жила в чикагском Беверли Хиллз, в квартале от лютеранской церкви Святого Иоанна Богослова. Ее третий муж (ныне покойный, как и четвертый) решил перебраться сюда из Голд Кост после внезапной смерти малолетней дочери. Его дочери от первого брака, разумеется — сама Роуз так и не подарила мужу ребенка. Что поделаешь: он был слишком стар, она — слишком молода, чтобы обременять себя такой ненужной обузой. Кроме того, бурная юность и четыре аборта тоже не прошли так уж бесследно. Роуз всегда была достаточно неглупа и уж точно не собиралась рожать от какого-нибудь полунищего дальнобойщика. Ныне, пресытившись вниманием мужчин и лишь изредка позволяя себе интрижку с богатым вдовцом преклонного возраста, Роуз вела размеренный, степенный образ жизни в компании двух мальтийских болонок и розового какаду. Как говорится, хочешь выйти замуж — лучше заведи себе собаку, свинью и попугая. Ну, без свиньи Роуз решила обойтись — о том, какими свиньями обычно бывают мужики она и без того была осведомлена наилучшим образом.

А уж от кого миссис Паттерсон научилась держаться и вовсе подальше — так это от молодых прохвостов, которым только и нужно, что откусить побольше шмат от твоей чековой книжки. Нет уж, этим она сыта по горло! Не на ту напали. Когда женщине уже немного за сорок… ну хорошо, хорошо, немного за пятьдесят, зачем быть таким грубым? Ох, ну, собственно, какая разница? В любом случае, на свете есть много куда более ценных и приятных вещей, чем сомнительные забавы в койке.

Вставала Роуз Паттерсон обычно поздно, ближе к полудню. Бессонницей она не страдала и даже могла себе позволить чашечку горячего кофе с медом, сливками и выдержанным кальвадосом на ночь. Сегодня она, пожалуй, поспала бы и еще чуточку подольше, если бы Лаки и Ромео не затеяли возню прямо у нее в постели. К тому же Лаки, похоже, куснула бедняжку Ромео, и он пришел к хозяйке жаловаться. И скулил до тех пор, пока Роуз наконец не встала и не покормила его сладостями. Негодник, всем им одного нужно.

Роуз скромно позавтракала яйцами пашот с тостом (фигуру все же нужно беречь), понежилась в ванной и, вернувшись в спальную, села перед зеркалом и неспешно отвинтила крышечку с флакона увлажняющего геля-эссенции, намереваясь всерьез заняться утренним туалетом. В этот момент внизу мелодично пропел дверной звонок и, как обычно, вслед ему гаркнул Винсент: «Не подаем!» Умная птица. Конечно, Роуз не собиралась идти открывать. Наверняка какие-нибудь вшивые торговые агенты. Обнаглели.

Почти сразу же, в унисон обоим, запиликал телефон. Какого дьявола? Миссис Паттерсон помедлила и, после третьего звонка, все же ответила.

— Привет, Рози, — проговорил довольно приятный мужской голос.

— Ты кто? — Миссис Паттерсон сердилась. Что за фамильярность, в самом деле? — Тебе чего надо?

— Не помнишь меня, Рози? — с подчеркнутым огорчением проговорили на том конце линии. — Ну как же так, сладенькая? Неужели моя маленькая баночка с абрикосовым мармеладом совсем позабыла меня? А я в гости. Давай, встречай.

Роуз вздрогнула.

— Кен? Какого хрена ты приперся сюда восемь лет спустя?

— Всего семь, пупсик! Ну хорошо, может быть, семь с половиной.

Миссис Паттерсон вновь нестерпимо захотелось вмазать как следует по его наглой голубоглазой роже.

— Убирайся на хрен, Кен! Ты что же, думал, что я вспомню, как весело было с тобой трахаться и впущу тебя обратно? После того, как ты сбежал к какой-то старой грымзе с моими деньгами и восемь лет не показывался?

— Ну, Роуз, вдруг меня замучила совесть, и я решил вернуть тебе твои четыреста баксов? Открой, пожалуйста.

Смеется. Говнюк паршивый.

— Шуруй отсюда, засранец, или я позову полицию!

Роуз бросила трубку. Каков наглец! Четыреста баксов! Она была уверена, что в тот день выписала ему чек на четыре тысячи, а не каких-то там четыреста баксов. А он, конечно же, только того и ждал.

Дверь внизу скрипнула и на лестнице послышались уверенные шаги. Миссис Паттерсон бросило в холодный пот. Как? Ледяными пальцами она снова схватилась за трубку телефона, тот тут же разразился новой трелью.

— И что же ты скажешь полиции, Рози? Только не говори мне, что тебя тоже замучила совесть и ты решила пролить немного света на историю внезапной смерти маленькой мисс Уоллис. Что-то мне не верится.

Роуз завопила и швырнула телефон на пол, как будто тот был гремучей змеей.

— Ты ничего не знаешь про мисс Уоллис! Маленькая сучка сдохла, потому что у нее было слабое сердце, это все засвидетельствовали!

Дверная ручка повернулась, в глаза на мгновение ударил яркий свет из веранды.

— И так удачно ее слабенькое сердечко подвело ее как раз, когда мистер Уоллис уже готовился отписать ей две трети своего состояния по завещанию! — холодно ухмыльнулся светловолосый призрак, явившийся ей из прошлого.