Чтение онлайн

Осталось тридцать минут.

Только один напиток — и я в гостинице.

Поставив стакан перед Хартом, я стараюсь выпрямиться как можно быстрее. Но он внезапно хватает меня за талию и усаживает к себе на колени. Его пах упирается мне в спину через одежду, и я начинаю вырываться.

— Мистер Харт, отпустите меня! — выкрикиваю я, но две женщины лишь пьяно хихикают. Когда его рука грубо хватается за мою грудь, желудок сжимается, и тошнота подкатывает к горлу.

— Пусти, придурок! — кричу я.

И вдруг кто-то резко отдёргивает меня в сторону. Я теряю равновесие, но успеваю увидеть, как Портер стоит лицом к лицу с Никсоном.

— Держи свои руки при себе, ублюдок! — рычит он, прижимая пьяного музыканта к креслу. — Ещё одно движение — и ты больше никогда не полетишь коммерческим рейсом в этой стране. Не веришь? Один звонок в диспетчерскую О’Хара — и полиция Чикаго будет ждать тебя и твоих шлюх у трапа после посадки. Только попробуй, чёрт возьми.

— Вы не можете так с ним обращаться! Он знаменитость! — визжит одна из блондинок.

— Мне плевать, леди, — холодно произносит Портер, выпрямляясь во весь рост и нависая над троицей. — Мой самолёт, мои правила. Садитесь, пристегнитесь и не двигайтесь до конца полёта. Иначе я позвоню.

Осознание того, что едва не произошло, накатывает волной. Я стою, дрожа, потом бросаюсь на камбуз, опускаюсь на откидное сиденье и обхватываю себя руками. Слёзы застилают глаза. Я стараюсь сосредоточиться на узоре ковра, лишь бы не прокручивать в голове недавние события.

Через несколько секунд появляется Портер. Он наклоняется, поднимает мой подбородок пальцами и тихо спрашивает:

— Ты в порядке, милая?

Я качаю головой, и по щеке скатывается слеза. Он обнимает меня, его тепло и запах обволакивают, заставляя хоть немного расслабиться. Я утыкаюсь лицом в его плечо и дрожу, пока не начинаю успокаиваться.

Его щека прижимается к моим волосам. Даже во время нападения я не чувствовала себя такой ранимой.

Я поднимаю взгляд и вижу в его глазах что-то новое — глубокое, почти болезненное. Может, именно то, чего я ждала последние полгода… Хотя уже давно потеряла надежду на взаимность.

Его взгляд скользит к моим губам. Я, не в силах сдержаться, облизываю их. Он приближается, моё дыхание замирает. Я прикрываю глаза — всё тело замирает в ожидании поцелуя.

Но он так и не происходит. Его тёплое дыхание касается моего лица, и вдруг он тихо ругается, гладит мои руки — словно пытается успокоить.

Вздрогнув, я открываю глаза. Он отстраняется и качает головой.

— Что…

— Прости. Я не должен был этого делать. На тебя только что напали. Этого не повторится.

Его слова ранят сильнее, чем прикосновения мерзавца Харта. Мужчина, которого я хочу, явно не хочет меня.

Смотреть на него невыносимо. Мне не нужна его жалость. Я делаю глубокий вдох, чтобы не заплакать снова.

— Не беспокойся. Я просто останусь здесь и досчитаю минуты до посадки.

— Харлоу, я…

— Всё в порядке, Портер, — перебиваю я, встречая его взгляд с неожиданным самообладанием. — Проверь лучше, действительно ли Грейсон умеет управлять этой птичкой. Хочу хотя бы долететь до Чикаго целой.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, потом уходит.

Я опускаю плечи и закрываю лицо руками. Униженная, обещаю себе, что больше никогда не надену форму стюардессы. По возвращении улажу этот вопрос с отцом.

Хотя, если искать в этом хоть что-то хорошее, осталась лишь одна ночёвка — а завтра я лечу домой и наконец-то ухожу в отпуск на две недели.

В любом случае, главное — держаться подальше.

От самолётов. От работы.

И от Портера.

Я никогда ещё не был так счастлив, как в тот момент, когда сажал самолёт. С тех пор, как мне пришлось вмешаться и помочь Харлоу, я стал нервным и рассеянным. Я всё ждал стука в дверь кабины — знака, что этот наглый мудак проигнорировал моё предупреждение. Но этого так и не произошло.

Когда мы подрулили самолёт к указанному диспетчерской месту, я попросил Грейсона присмотреть за пассажирами и убедиться, что их вывели без дальнейших проблем. Его понимающий взгляд только сильнее разозлил меня, но я не стал его упрекать: любая попытка оправдаться лишь подтвердила бы то, на что он намекал. Мне не нужны были доказательства, кроме того почти-непоцелуя с Харлоу, чтобы понять: я уже давно влюблён в эту женщину.

И сейчас, когда я провожу последние проверки, заполняю документы и составляю план полёта на завтра, я, кажется, не могу сосредоточиться на работе.

Взгляд её глаз, когда я отстранился, ранил меня до глубины души. Там были и уныние, и унижение. Мужчина никогда не должен заставлять такую женщину, как она, чувствовать подобное. Особенно — я.

С тех пор, как я встретил её, она не давала мне покоя. Мне приходилось держаться на расстоянии, чтобы наша дружба не выходила за рамки работы. И если слухи о моей репутации дошли до её ушей — что ж, так тому и быть. Но она только усложнила мне задачу держаться в рамках платонических отношений. С её кокетливыми взглядами и игривыми шутками… мне стыдно признаться, как часто приходилось остывать под холодным душем. И ещё труднее признаться самому себе, сколько раз я предавался фантазиям о ней, позволяя воображению рисовать картины, которые в реальности я не имел права хотеть. Может, в этом и нет ничего дурного — всё зависит лишь от внутреннего восприятия.

Когда я вошёл в её офис в свой первый рабочий день — полный самодовольства и самоуверенности — я сразу почувствовал искру между нами. Но стоило мне увидеть фамилию на её табличке, я понял: игра не стоит свеч.

Не поймите меня неправильно: я был ловеласом и большую часть взрослой жизни провёл, меняя женщин как перчатки. Как пилот, я много путешествовал — и по стране, и по миру — и, не имея дома девушки или жены, я, конечно, пользовался статусом молодого холостяка.

Но встреча с Харлоу заставила меня переосмыслить всё. Даже понимая, что мне и думать нельзя о том, чтобы за ней ухаживать — чёрт возьми, она же дочь босса — я всё равно хотел всё, что она собой олицетворяла. Тёплая, забавная, невероятно привлекательная — она была всем, о чём я мог мечтать, если бы создавал образ идеальной женщины.

И вместо того чтобы сделать её своей, как мне отчаянно хотелось, я ограничился дружбой.

Когда она отбилась от того придурковатого рок-звезды, во мне что-то рвануло. Я действовал раньше, чем успел подумать. Все инстинкты гнали меня к Харлоу: вырвать её из его цепких рук и встать между ними, ясно показывая, что ему не стоит даже смотреть в её сторону. В моей голове прозвучало: «моей Харлоу». Чёрт. НЕ моей.

Отложив бумаги, я провожу руками по волосам, размышляя, как мне теперь уладить всё между нами.