Чтение онлайн

Составитель комментариев к «Истории северных народов» Гранлюнд также опубликовал ряд работ об Олаусе Магнусе и его трудах, в частности большую статью о «Морской карте» 1539 г., в которой, основываясь на новых источниках, дает подробное толкование сюжетов иллюстраций с этой карты.[20]

В странах Западной Европы имя Олауса Магнуса также привлекало внимание ученых, главным образом в связи с открытием в архивах и библиотеках связанных с ним материалов. Немецкий исследователь И. Кольберг опубликовал письма Олауса Магнуса к польскому ученому Яну Дантышеку. В 1914 г. он издал биографию Олауса Магнуса и его брата Иоанна Магнуса.[21] Но главная заслуга в публикации писем Олауса Магнуса принадлежит Годфриду Бушбеллу, который собрал и издал почти все сохранившиеся письма шведского ученого.[22]

Несколько работ посвятили Олаусу Магнусу и французские ученые. Одной из ранних биографий Олауса Магнуса явилась статья Жана Мартина, построенная главным образом на переписке братьев с видными деятелями католической церкви и на их трудах по истории Швеции.[23] Представляя Иоанна и Олауса Магнуса как защитников католицизма в Швеции и как мучеников за веру и почти не касаясь их научной деятельности, автор изобразил в своих трудах шведского короля Густава Вазу, сыгравшего в освобождении Швеции от датского ига далеко не последнюю роль, как гонителя всего прогрессивного в этом государстве. В том же плане написана книга Э. Бенака, основанная на переводе на французский язык отдельных глав из «Истории северных народов».[24]

Особенной популярностью в европейских странах пользуется «Морская карта» 1539 г. К ее исследованию обращались и обращаются до настоящего времени. В 1938 г. в связи с 400-летним юбилеем карты вышла в свет работа Г. Рихтера.[25] Десять лет спустя в монографии английского исследователя Е. Лайнема[26] был дан подробный сравнительный анализ «Морской карты» 1539 г. и ее копии 1574 г., опубликованной в известном «Атласе» Лафрери. Подробно были рассмотрены возможные источники карты и книги в статьях Г. Берга, Р. Езефсона, X. Лиделла, Е. Абрагамсона, А. Квеннерштедта и др.[27]

Медведь с дубинкой. Иллюстрация из «Истории северных народов»

Однако обобщающие монографии, посвященные Олаусу Магнусу и его трудам, появились в 40-е годы нашего столетия. Они основывались на перечисленных выше публикациях источников и на вновь открытых материалах. Разносторонняя характеристика Олауса Магнуса на основании новых данных находится в сочинениях Я. Грапе, который внес большой вклад в изучение жизни и трудов шведского ученого. В своей первой монографии, напечатанной в 1942 г., Грапе дает подробный лингвистический и исторический анализ трудов Олауса Магнуса. В этой же книге он сообщает ряд новых биографических сведений.[28] Спустя семь лет вышла в свет вторая монография Грапе, посвященная характеристике важнейших античных и средневековых источников «Истории северных народов», их роли в западноевропейской науке того времени и влиянию на Олауса Магнуса.[29] Изданная в 1961 г. следующая монография Грапе относится к итальянскому периоду жизни Олауса Магнуса, когда печатались его историко-географические труды о северных странах. Важнейшее место в ней уделяется связи творчества шведского ученого с культурным наследием Скандинавских стран и влиянию на него итальянской культуры в целом и гуманистических идей итальянского Возрождения в частности.[30]

К трудам Олауса Магнуса продолжают обращаться и исследователи разных специальностей, выявляя источи книги, карты и иллюстраций. В 1957 г. известный шведский вед Свен Альмквист[31] обнаружил, что основой одной из иллюстраций как книги, так и карты на довольно распространенный в средние века сюжет «медведь с дубинкой» является типографская марка немецкой издательской фирмы XVI в. Матиаса Аппиариуса.

В 1963 г. шведский биолог Кнут Хагберг по переводу «Истории северных народов» и комментариям Гранлюнда сделал популярную обработку ряда глав этого сочинения, рассчитанную на широкие круги читателей. В предисловии к этому изданию Хагберг называет Олауса Магнуса предтечей Карла Линнея и проводит параллель между их трудами.[32]

Последним по времени выхода в свет является воспроизведение издания «Истории северных народов» на шведском языке, выпущенное Институтом этнографических исследований при Северном музее и Стокгольмском университете в 1976 г. Это репринт книги издания 1909–1951 гг., в несколько уменьшенном формате.[33]

Однако во всей огромной литературе об Олаусе Магнусе вопрос о Московском государстве и его связях со странами европейского Севера в трудах шведского ученого остается неизученным. Ряд шведских историков упоминает «московитов» как соседей Швеции. Хильдебранд говорил, что русские купцы посещали ярмарки в ряде населенных пунктов Скандинавии.[34] В книге Алениуса сообщается, какие главы «Истории северных народов» посвящены Московии, но и в ней нет источниковедческого анализа известий, касающихся России.[35] Проблема изучения связей северных народов с Московским Великим княжеством частично затронута в сочинениях Грапе и Гранлюнда. Но их исследования очень неполны.[36] В комментариях к главам, посвященным Московии, Гранлюнд допустил ряд неточностей,[37] поскольку, говоря о «русской части» «Истории северных народов», он почти не пользовался русскими источниками, содержащими сведения о тех же проблемах, которые изложены у Олауса Магнуса. Примером может служить комментарий Гранлюнда к описанию посольских обычаев при дворе великого князя Московского. В нем сообщается, что рассказ Олауса Магнуса основан на описании посольского обряда в книге Герберштейна «Записки о московитских делах». На самом же деле у Олауса Магнуса в этом случае взят совершенно иной источник.[38]

В русской и советской историографии имя Олауса Магнуса также достаточно известно. Впервые о его трудах в России узнали в XVII в., когда «История северных народов» начала появляться в частных библиотеках. Она имелась в собраниях боярина Артамона Матвеева и соратника Петра I Феофилакта Лопатинского.[39] В XVIII в. «История северных народов» переводилась на русский язык по специальному заказу В. Н. Татищева, который неоднократно на нее ссылается в «Истории Российской» и в «Примечаниях на книгу, учиненную господином Стралембергом».[40] Работа над ее переводом была поручена переводчику Академии наук К. Кондратовичу.[41] Примерно в это время он перевел на русский или, возможно также для Татищева, книгу Иоанна Магнуса История Готии и Швеции».[42]

Хотя в трудах русских историков и географов XIX в. имя Олауса Магнуса упоминалось сравнительно редко, в ряде крупных работ по истории освоения Русского Севера он был назван и числе первых исследователей этого края.[43]

В начале XX в. известный русский историк картографии В. А. Кордт в «Материалах по истории русской картографии», большом собрании карт, изображающих территорию Русского государства начиная с XVI в., издал два листа «Морской карты» Олауса Магнуса, на которые нанесена северо-западная часть России. В этом же труде Кордт опубликовал небольшую статью об Олаусе Магнусе и его работах, представляющую собой резюме, составленное на основании работ шведских историков и картографов, в частности монографии Алениуса. Это краткое изложение выводов шведской историографии XIX в. и явилось первым сочинением об Олаусе Магнусе на русском языке.[44] Труд Кордта получил заслуженную оценку и в России, и за рубежом. Появились рецензии известных русских ученых XX в. Н. Д. Чечулина, И. И. Лаппо, С. М. Середонина, а также немецкого географа, занимавшегося картографией России, X. Михова.[45]

Не менее интересной и значительной для изучения трудов Олауса Магнуса в России явилась книга К. Тиандера «Поездки скандинавов на Белое море», хотя в ней только упомянут ряд эпизодов из «Истории северных народов». Статья С. Кузнецова в «Этнографическом обозрении» за 1905 г. заслуживает внимания потому, что в ней опубликован отрывок из кн. 1, гл. 1 «Истории северных народов», в котором говорится о местоположении «Биармии» по представлениям ученых XVI в.[46]

Позднее в «Истории географической карты» Л. С. Багров отметил, что «Морская карта» Олауса Магнуса открыла собой новую эпоху в изучении и изображении Скандинавского полуострова и северных островов на географической карте. Существовавший до 1539 г. тип карт европейского Севера, на которых Гренландия была соединена с материком, а Скандинавия изображалась в виде группы островов, уступил место новому типу, где Гренландия, «хотя и лежит еще к северу от Скандинавии, но все же отделена от материка проливом».[47] В этой же книге впервые была опубликована вся русская часть «Морской карты», но в очень уменьшенном виде.

Советским ученым также известны имя и труды Олауса Магнуса. Особенной популярностью пользуются его иллюстрации с «Морской карты» и из «Истории северных народов». Одной из ранних советских работ, в которой говорится о книге Олауса Магнуса, явилась вышедшая в 1931 г. статья М. А. Гуковского «Книга из библиотеки Торкватто Тассо». В ней рассказывается об экземпляре «Истории северных народов» с пометами известного итальянского поэта, обнаруженном в коллекции Rossica Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Гуковский больше внимания уделяет характеру помет и анализу творчества Торкватто Тассо, чем тем главам книги Олауса Магнуса которые служили основой для «Торризмондо» — драмы из жизни норвежского народа. Гуковский считает, что «История северных народов» в XVI в. была единственным пособием для изучения всех явлений и событий северной жизни.[48]

В известной монографии «Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей» акад. М. П. Алексеев только упоминает имя Олауса Магнуса и дает составленную по книге Кордта краткую биографическую справку. Многочисленные иллюстрации с «Морской карты» 1539 г. служат подтверждением сообщений писателей и путешественников XIV–XVII вв. о Сибири и северных странах. Использовались эти иллюстрации в книге С. С. Гадзяцкого «Карелы и Карелия в новгородское время», в «Очерках истории СССР» и т. д.[49]