Чтение онлайн

Особое значение в истории географии имеет XVI век в целом, поскольку картографы, исследователи и путешественники этого времени своими изысканиями вывели географическую науку на новый путь развития, преодолев ряд заблуждений и покончив с Птолемеевской традицией в представлении о географии Земли, которая в течение ряда веков признавалась достойной полного доверия.[147] С XI–XIII вв. труды античных авторов, и в особенности сочинения Геродота, Плиния, Страбона, Птолемея и др., пользовались непререкаемым авторитетом в средневековой Европе. Их выводы не подвергались сомнениям, а открытие новых земель старались объяснить исходя из сочинений древних авторов.[148]

Знакомство ученых XIII — начала XVI в. с античной географией способствовало разработке более точных приемов в изучении разных сторон жизни европейских народов и обитателей других материков. Любому картографу, космографу и путешественнику сочинения античных писателей служили основой для дальнейших изысканий, позволяя собирать сведения о Старом и Новом Свете.

Наиболее важной в историко-географической литературе XVI столетия считалась «Космография» Клавдия Птолемея, дающая систематический обзор и перечень географических названий с их определениями по широте и долготе. Она многократно переиздавалась и дополнялась новыми сведениями о странах Старого Света, изучение которых стало более доступным благодаря новым техническим достижениям. После открытия Америки она постоянно дополнялась новыми данными и об этом материке.[149]

В XV и особенно в XVI в. «Космография» Птолемея не могла служить исчерпывающим пособием по географии европейских стран. В связи с накоплением новых географических материалов ученые не ограничивались только дополнением и переработкой этого труда. Появились новые описания отдельных стран и целых материков. Для первой половины XVI в. примером могут служить «Космография» Себастьяна Мюнстера, опубликованная в 1544 г., и собрание карт с комментариями Якоба Циглера, составленное в 1532 г. и посвященное изображению европейских стран, и др.[150]

Географы конца XV — первой половины XVI в. добились блестящих успехов в описании вновь открытых земель и в нанесении их на географическую карту, которая становится неотъемлемой частью сочинений историко-географического характера. Много внимания исследователи этого времени уделяли и изучению северных стран, в особенности Скандинавии и Русского Севера, которые до начала XVI в. были известны только по трудам античных авторов со всеми неточностями и баснословиями этих сочинений.

К моменту выхода в свет «Морской карты» Олауса Магнуса в научном обиходе западноевропейских стран уже были известны карта Севера, составленная Клаудиусом Клавусом в 1427 г., карта Европы Николая Кузанского, составленная около 1437 г. и неоднократно копировавшаяся в течение XV–XVI вв., карта Европы Николая Дониса, или Николая Мартелла Германуса, составленная для ульмского издания «Космографии» Птолемея в 1482 г., «Земной глобус» Иоганна Шенера, сделанный в 1523–1524 гг., карта Севера Якоба Циглера, изданная в 1532 г., карта мира Герарда Меркатора, напечатанная в 1538 г., и ряд других. Все они весьма условно передавали изображение севера Европы в целом и Скандинавского полуострова в частности.

Начало научному освоению Севера в западноевропейской картографии положила опубликованная в 1539 г. «Морская карта» Олауса Магнуса. Своим появлением она покончила с Птолемеевской традицией в изображении на географической карте Скандинавского полуострова, Русского Севера и северного побережья Балтийского моря.

Варианты и репродукции «Морской карты»

Влияние Ренессанса испытали на себе труды Олауса Магнуса по истории и географии северных стран, открывшие ученым неизвестные им области европейского Севера.[151]

Как уже говорилось, к научным занятиям Олаус Магнус впервые приступил в конце 20-х годов XVI в. Находясь в изгнании в г. Данциге, он собирал материал для своих историко-географических трудов. Он считал, что на составление «Морской карты» и комментариев к ней он потратил начиная с 1527 г. «более двенадцати лет своей жизни, а теперь (в 1539 г., — Е.С.) она напечатана с огромными расходами и в высшей степени удовлетворила всех ученых и образованных людей».[152]

Однако подготовительная работа началась в то время, когда Олаус Магнус совершал путешествие по Скандинавскому полуострову с миссией Арчимбольда Ангела. Именно тогда он смог познакомиться с флорой и фауной Севера, с обычаями и нравами местного населения. Во время поездок он вел дневники или путевые заметки, делал зарисовки, которые и стали основой для многочисленных иллюстраций к карте и книге.

Поводом для начала работы над картой послужило его знакомство у Иеронимо Квирини с секретарем Венецианской республики Джиованни Баттистой Рамузио,[153] который в то время занимался подготовкой своего собрания описаний путешествий, опубликованного в 1550–1559 гг. В качестве приложения к этому труду Рамузио предполагал составить большой атлас. Основой для него должна была служить коллекция карт, но она осталась в то время неопубликованной. Видимо, эти материалы были известны Олаусу Магнусу, особенно рукопись второго тома собрания, содержащая сведения о путешествиях в Северную и Восточную Европу.

«Морская карта» Олауса Магнуса (см. вклейку) предназначалась для распространения среди Прибалтийских стран, и в частности Германии. В других трудах и в переписке Олаус Магнус неоднократно обращался к «германским народам, поскольку готы являются боковой ветвью германцев». Посвящая ряд трудов немцам, Иоанн Магнус и Олаус Магнус рассчитывали на их поддержку при решении вопроса о возвращении в Данциг.[154]

Издание «Морской карты» было крупным по тому времени мероприятием, из которого Олаус Магнус вышел с честью, и эта работа получила высокую оценку современников. Однако расходы на составление и печатание карты были очень велики: Олаус Магнус истратил весьма значительную для Италии начала XVI в. сумму в 440 червонцев, которые ему ссудил Квирини. Несмотря на быстрое распространение «Морской карты» по европейским странам и на десятилетнюю привилегию на право ее печатания, и через 12 лет после ее выхода в свет Олаус Магнус так и не смог вернуть долга.[155]

В предисловии к комментарию на немецком языке Олаус Магнус сообщил, что выхода в свет «Морской карты» с нетерпением ждали как в Италии, так и в других странах и «ученые получили эту карту с огромным удовольствием».[156]

Сведений о тираже карты не сохранилось, но, видимо, он был невелик, поскольку уже в XVI в. «Морская карта» стала библиографической редкостью, а позднее исчезла из научного обращения почти на три столетия.

До 1886 г. точной копией «Морской карты» считалась карта немецкого базельского издания «Истории северных народов» 1567 г.,[157] имеющая в основе «Морскую карту» Олауса Магнуса, которая была дополнена сведениями, заимствованными из трудов Сигизмунда Герберштейна и Герарда Меркатора.[158] Она воспроизведена и в базельском издании «Истории северных народов» на латинском языке, вышедшем в свет в том же 1567 г.[159] Обе книги были напечатаны в типографии Генрика Петри, прославившегося публикациями «Космографии» Птолемея. Карта 1567 г. (карта Фикклера) помечена монограммой FW (см. гл. 1).

Эта карта во многом отличается от «Морской карты» Олауса Магнуса. Она охватывает территорию Русского государства от Уральских гор до его западной границы и от Северного Ледовитого океана до центральных районов России и имеет заимствования с карты А. Вида, что и отличает ее от подлинника. «Морская карта» Олауса Магнуса этой части России не изображает. На ней показаны только узкая западная пограничная полоса «Московии», Кольский полуостров в виде перешейка и территория Ингерманланда.

Скандинавский полуостров на карте Фикклера больше, чем у Олауса Магнуса, вытянут к северу, Ботнический залив также имеет направление прямо на север, Финский залив повернут круто на северо-восток, а Балтийское море превратилось в узкую полосу между Скандинавским полуостровом и южным побережьем. На «Морской карте» они имеют форму и направление более верные и приближаются к современным изображениям. Кольский полуостров на обеих картах соединяется с материком, а Кандалакшский и Онежский заливы Белого моря превращены в озеро Lacus Albus. На карте Фикклера это озеро перенесено в центр Кольского полуострова, тогда как на «Морской карте» Lacus Albus имеет более правильные очертания и направление. Отличаются эти карты и размерами изображенной территории. Из многочисленных иллюстраций «Морской карты» на карте 1567 г. сохранены только изображения морских чудовищ, населявших, по представлениям средневековых ученых, моря и океаны.

Вскоре после выхода в свет «Морская карта» была использована в трудах самого Олауса Магнуса и его современников. Она многократно переиздавалась и варьировалась. Первый, очень уменьшенный ее вариант был сделан автором для книги Иоанна Магнуса «История Готии и Швеции» (1554 г.). Затем этот вариант был повторен в «Истории северных народов» (1555 г.). Ее использовал и немецкий космограф Себастьян Мюнстер при составлении карты Европы для первого издания «Космографии» (1544 г.).[160] Она переиздавалась во всех переводах этой книги на немецкий язык.