Чтение онлайн

Встречу отпраздновали в портовом кабаке.

– Рад тебя видеть, - сказал Арлекин Олесе.
– Но ангел мой, я по уши в долгах. Я должен Ашоту, должен Таиру. Это мои друзья, и я не должен их подводить.

– У тебя появились друзья. Арлекин?
– удивилась Олеся.

– Должен же я был с кем-то познакомиться.

– Что-то ты много должен.

– Кроме того, я женат.

Олеся улыбнулась:

– Ты и жене должен?

– А как же?
– Арлекин развел руками.
– Чтобы со всеми расплатиться, я должен, по крайней мере, найти клад с драгоценностями.

– Какой пустяк! – засмеялась Олеся.
– Нет ничего проще.

– Тебе все просто, все возможно! Но я видел реальную жизнь, детка: от меня ушла жена, я задолжал Ашоту, задолжал Таиру...

– Тише!
– попросила Олеся.
– Ты меня запарил своими долгами. Лучше послушай, о чем болтают те два парня!

– Вон те, убогие?

– Это пираты.

– Какие пираты в наше время? Спустись на землю!

– Три тысячи чертей!
– громко произнес одноглазый мужик.
– Бармен! Нам еще по маленькой!

– Действительно, пираты, - прошептал Арлекин.

– Что я тебе говорила!

Олеся с Арлекином обратились в слух.

– А может, по большой, а, Фадей?
– предложил одноногий пират одноглазому.

– Сначала дело, Влас, - возразил Фадей, обозревая окрестность единственным, но зорким как орлиное око зрачком. – А потом можно и по большой.

– Соображаешь, перец!
– похвалил Влас, загородившись костылем. Ему казалось, что так его не видно.

– Чаво наблюдает твой острый глаз, Фадей? Не смотрит ли кто сюда? Не прислушивается ли к нашей негромкой беседе?

– Наблюдаю плюгавую крысу с девчонкой, - доложил Фрол.

– Крыса не опасна?

– Крыса чуть жива.

– А кого там метелят? – спросил Влас, не потрудившись обернуться.
– Слышу, вроде как, стебло идет… Если я оторву свою сраку, то кому-то не поздоровится.

– Никого не метелят - это крыса подавилась, а девчонка колотит его по спине, - объяснил Фадей.

– Обстановка спокойная?

– Ничаво подозрительного не наблюдаю.

– Тогда полный вперед!
– Влас перекрестился.
– Самое время глянуть на карту, Фрол.

– Вот она!
– Одноглазый разложил карту во весь стол.
– Смотри! Остров Святого Иосифа...

– Ага. А где пещера, в которой лежат драгоценные камни?

– А вот пещера, в которой лежат драгоценные камни, - Фрол любовно погладил карту.

– Большая!

– Не маленькая.

– Трудно достать-то драгоценные камни, ну, из пещеры?

– Пустяк. Надо только знать, Влас, в котором месте они зарыты.

– А в котором… котором месте они зарыты? – сгорая от волнения, Влас оперся на костыль и высоко приподнялся, позабыв о конспирации.

– Надо отсчитать от входа в пещеру семнадцать шагов, - совсем тихо сказал Фадей, - потом сделать три шага влево, взять в руки лопату и копать, пока...

– Тсс!

– Тсс!!

– Я вкурил.

– Тогда по маленькой?

Пираты выпили по маленькой, еще раз по маленькой и в третий раз по маленькой, после чего перестали считать и пили большими.

Вскоре Влас, уронив костыль, уткнулся носом в остров Святого Иосифа, навеки запечатлев на нем жирное пятно, а Фадей, более луженый пират, еще минут десять не сводил с лица Арлекина мутного глаза, как вдруг, не опуская единственного века, громко захрапел.

– Это тот шанс, о котором я тебе говорила, - сказала Олеся, толкнув Арлекина.
– Что уставился?! Бери карту, и проваливаем!

– Да он смотрит на меня! – прошептал Арлекин, имея в виду одноглазого.

– Да на фиг ты ему сдался! Он спит!

– Ты уверена?
– Арлекин мешкал.

– Долги, Арлекин! Ну-ка, вспомни свои долги!

Олеся сама вытащила карту из-под носа пьяного пирата, воткнула за пояс, и они смылось из портового кабака без малого с сокровищами в кармане.

Прикупив бочонок самого дешевого коньяка, Олеся и Арлекин отыскали парусник под названием «Офелия». Эта замечательная лодочка предназначалась для рыбной ловли, но со временем устарела, хотя и продолжала держаться на поверхности воды. Преимущество «Офелии» заключалось в небольшом экипаже - всего четыре человека, - стало быть, делить сокровища предстояло на шесть частей. Всем бы хватило драгоценностей, но при условии, что клад окажется настоящим пиратским кладом, а не подставной лажей. Вот, пожалуй, всё. Больше у "Офелии" преимуществ не было. В прочих отношениях судно существенно уступало любой посудине, находившейся в акватории порта. Старый как дуб и синий как море капитан Матвей пил тем больше, чем меньше оставалось шансов совершить кругосветное плавание. Он уже давно не понимал, в каком порту и какой стране находится, не выходил из каюты годами и страшно ругался, словно имел дело с дюжиной строптивых баб. Едва дело пахло коньяком, Матвей подписывался на любую авантюру, в связи с чем администрация порта его терпеть не могла. Десять лет портовые власти ломали голову, придумывая всевозможные уловки, чтобы вытравить «Офелию» за пределы акватории: в Матвея стреляли, кидали огромные камни, его топили в море, закапывали в землю, подвешивали на канате, - но все было тщетно - пьяному море по колено. В общем, однажды на Матвея просто махнули рукой и оставили в покое.

Прихватив двадцатилитровый бочонок коньяка, Олеся с Арлекином залезли на «Офелию» и постучали в капитанскую каюту.

– Ты опять со своими бумагами, дерьмо?!!
– заревел внутри Матвей.
– Подоткни ими поплотнее задницу и проваливай с борта! Я пятьдесят лет здесь стоял и стоять буду, вонючка ты бумажная! Что тебе не ясно?

Арлекину было всё ясно: Матвей, принял их за портовое начальство.

– Эй ты, синий хрен! Чума недоношенная! Старый болван! Открывай!
– прокричал Арлекин, теряя самообладание.
– Посмотри, кто пришел, рыжий понос!

– А!!! Ха! Ха!!! Ха!!! Ха!!!
– завопил в каюте капитан.
– Три тысячи свинячьих рыл!! Клянусь своей сракой, это ты, старый пердун!!! Ха! Ха! Ха! Ха!!!!

– Да, это я, пропахшая жопа!
– подтвердил Арлекин.
– Что же ты не ползешь открывать, гнилой шакал?! Прирос к половицам?!! Ха! ха! ха! ха!

– Ха! Ха! Ха! Ха!

Дверь распахнулась словно пробка на бутылке трехлетней выдержки. В нос ударило старым добрым перегаром. Насквозь проспиртованный Матвей, как будто только вышел из мавзолея, сцепился в объятьях с Арлекином. Трогательно мусоля друг друга, они приговаривали:

– Где ж ты был, козел?

– Где тебя носило, моржовый хрен!

– Сколько лет, ах, ты, свинья!

– И ты ни разу не зашел к своей вонючей кочерге!

С загоревшимся взглядом Матвей принял драгоценный дар: двадцать литров дешевого коньяка.

– Твоя пацанка?
– спросил капитан, показав на Олесю.

– Пацан, - соврал Арлекин.

– Тем лучше. Притащишь на пьянку бабу - придушу вот этими руками!

– Ты больше не любишь женщин? – удивился Арлекин.

– Я стал педерастом, - признался Матвей, - От баб одни вонючие проблемы. – Он тяжело опохмелился новым коньяком и вдруг заорал: - Пять тысяч свинячьих истуканов, твою мать! Где ты слил эту мочу?!