Олеся и Арлекин
Шрифт:
Мальчик-паж подбежал к бассейну, в котором покачивался Спаниель Глюк.
– Спаниель! Спаниель!
– запел мальчик своими вишневыми губами.
– Мы знаем, кто такие эти Олеся и Арлекин!
– Чудесно, мой сладкий!
– пропел в ответ Глюк.
– Твоя радость в бездонных как море глазах и твоя улыбка на неповторимых устах уже рассказали мне, что Арлекин больше не потревожит священный покой Спаниеля Глюка. Не правда ли?
– Правда, Спаниель!
– Ну, иди же, мое солнышко, принеси своему Спаниелю легкий халат, чтобы он мог завернуть свое бренное тело!
Когда мальчик справился с поручением, Спаниель Глюк вылез из воды, окутал легкое тело мягким халатом и опустился в удобное кресло, положив ноги на кушетку. Встав на колено, мальчик начал ловко массировать молодыми пальцами ступни дедушки Глюка. Старик вытянулся от удовольствия, положил худые руки на живот, закрыл глаза и ушел в приятную дрему.
МАГАЗИН-ОПЕРА
Автомобиль Елен оставил позади опасную зону и помчался по ровной, прямой дороге. Олеся очнулась и была невероятно счастлива, когда увидела вместо тупых физиономий ненасытных уголовников Арлекина и Элен.
– Ну вот, - сказала бывшая журналистка.
– Теперь я без машины, без работы, без будущего.
– Я отдам тебе машину, как только выберемся в безопасное место, - пообещал Арлекин.
– Найдешь себе другую работу, будет у тебя будущее, не волнуйся.
– Моя карьера погибла, - обречено вздохнула Елен. – Лучше застрели меня. Арлекин. Я устала от собственной лжи.
– Не застрелю.
– Умоляю!
– Бесполезно.
– Если это не сделаешь ты, это сделают они.
– Кто они?
– Негодяи, подонки, мафия!
– Не думай о людях плохо, они тебя и пальцем не тронут.
– Ты уверен?
– Гарантирую.
– Я так не умею. Единственный человек, о котором я могу думать хорошо, это...
– Кто?
– Ты, Арлекин!
– Этого еще не хватало...
– вздохнул Арлекин.
– Да! Не хочешь убить, возьми меня с собой, - попросила журналистка.
– Но мы едем на край света, вряд ли нам по пути, Елен.
– Арлекин, возьми ее!
– вмешалась Олеся с заднего кресла.
– Ты же не бросишь даму посреди дороги?
– Или вышиби мне мозги, - продолжала твердить Елен.
– Ты уже очнулась, дитя моё?
– Арлекин радостно оглянулся.
– Привет, Арлекин!
– Привет, Олеся! Ну, хорошо, - сдался Арлекин, поглядев на Элен.
– Поедешь с нами. Только, чур, не пакостничать в дороге!
– Даю слово, - пообещала Елен.
– Слово криминального репортера.
Они колесили по шоссе целый день, а к вечеру остановились в гостинице. Едва добравшись до кровати, Олеся свернулась в клубок и уснула. Сон ее был как никогда крепок и сладок, ибо в последнее время бедняжке приходилось то проводить время в обмороках, то наблюдать за жирными мордами Гада и Скотта.
Чтобы не разбудить ребенка, Арлекин с Елен вышли на балкон.
– Всё началось с вашей великолепной статьи, Элен. Благодаря счастливому стечению обстоятельств я стал обладателем свежего выпуска "Счастливых времен". – Вспомнил Арлекин.
– Я внимательно прочитал то, что вы сочинили, и спешу воспользоваться возможностью, чтобы поблагодарить за удовольствие, которое доставило мне знакомство с вашим необыкновенным материалом...
– Ну, что вы! Что вы!
– зарделась Елен.
– Какая мелочь!
– Отнюдь. В наше время хороший слог, лаконичный стиль, легкая рука - большая редкость.
Журналистка потупилась, как школьница, разглядывая ногти на руках.
– Вам следует развивать свай дар, не дать ему погибнуть в зачатке, - подливал Арлекин.
– У каждого, кто взялся за перо, существует одно великое негласное правило, правило свободы и откровения. И оно вам прекрасно известно, Елен. Вы словно с рождения чувствуете то, что другим не дается даже через преодоление груды учебников и кипы макулатуры. Вам дан талант увлекать на кончике пера тысячи и тысячи благодарных читателей, которые видят в вас не только своего друга, но и учителя, не только искрометного собеседника, но и разящее молниями божество! Храните же свой талант, взращивайте как малое дитя, берегите пуще ока! О, не дайте заглохнуть этому фейерверку фантазии, правды и любви!!
– закончил Арлекин, взмахнув руками.
– Спасибо, Арлекин, - польщено растаяла труженица пера.
– Ха-ха-ха, даже не ожидала... Огромное спасибо.
– Спасибо вам, Елен.
– А я не Елен, - внезапно призналась журналистка, и её смех стал несолько натянутым.
– Кто же вы?
– Полина.
– А Елен...
– Мой псевдоним.
– Так вы...
– Что это мы опять на вы?
– Вы плачете?
– Правда?
– Правда, - подтвердил Арлекин.
– Заметно?
– Очень. Вам со мной плохо?
– Нет, Арлекин, не в этом дело. Просто я... я устала. Устала постоянно врать. Эта вечная борьба, нервотрепка, эти руки, с утра до вечера мешающие дерьмо в ступке, они меня достали. Сегодня я Елен, завтра Полина, а потом - обыкновенная затычка в задни…
– Ах, не умаляйте себя!
– перебил Арлекин.
– Вы, безусловно, достойны большего, чем просто быть затычкой в зад...
– Я женщина, - пребила Элен.
– Да, да! Только не плачьте!
– Женщина может себе позволить немного поплакать.
– Ну, разве что совсем чуть-чуть.
– Я больше не хочу драться и врать, я хочу уюта и спокойствия. Имею я, как женщина, право на уют и спокойствие?
– Конечно! Какие могут быть вопросы? Все устроится! Вы обязательно выйдете за муж, Елен, будет вам уют и спокойствие, потерпите!
– Я не Елен.
– Какая разница?
– Я Полина.
– Черт с ним! За муж вы всё равно выйдете.
– Когда?
– задумчиво спросила Полина.
– Скоро, я это чувствую.
– За кого?
Арлекин пожал плечами и вдруг предложил:
– Хочешь за меня?
– А твое сердце свободно, Арлекин?
– Естественно! Мое сердце всегда свободно!
– Как же мне рассчитывать на место в твоем свободном сердце?
– Не надо ни на что рассчитывать. Я просто люблю тебя.
– Скажи это громко, - потребовала Полина.
– Люблю! Люблю!!! Люблю!!!!!
– громко прокричал Арлекин.
– Выходи за меня за муж!
– Мне надо подумать, - ответила Полина и задумалась.
– Разумеется, - согласился Арлекин.
– Подумай.
Он оставил Полину на балконе, вернулся в номер и прилег на двуспальную кровать.
Полина стояла на улице. Ей потребовалось очень много времени, чтобы серьезно обдумать предложение Арлекина, взвесить все за и против. Полтора часа. Наконец, до нее дошло, что выборора в её положении не существует в принципе, и она отправилась дать Арлекину окончательный ответ: