Чтение онлайн

– Зачем тебе эти жарни, Арлекин?

– Чтобы вкладывать в самые прибыльные дела и получать выгоду, крошка.

– Ну и как ты собрался ее получать?

– Я тороплюсь. Генеральный уже вышел из кабинета.

– Нет, ты сначала ответь. А то я... А то я поломаю всю эту дребедень.

– Ну-ну! Сиди и не балуйся. Можешь поиграть в компьютерную игру. Я скоро вернусь.

Пропустив все угрозы мимо ушей, Арлекин удалился.

Олеся подошла к экрану, пощелкала кнопками и неожиданно влезла в раздел "Перечень сотрудников ассоциации предпринимателей "Время - деньги".

На экране поползли строчки:

5.100 ж/м Дамир-Вахтанг-Арсен-Ренан Самый Главный Генеральный директор.

4.050 ж/м Альберт-Теймур-Рауль-Абрам Первый заместитель Генерального директора.

3.900 ж/м Евгений-Данилович-Устинов Второй заместитель Генерального директора.

Олеся подняла список и отыскала строчку:

2.050 ж/м Омар-Хайам-Гафиз-Вильям-Гомер-Шекспир-Доде. Специалист по выходу из запора...

В тот же момент Гегель открыл ученый совет, пригласил Арлекина в зал, и они направились в гущу ученых. В зале, действительно, происходило нечто замечательное и необыкновенное. Толпа известных и неизвестных психологов, экономистов, политологов, дерматологов, историков, философов, лоров, физиков, биологов, почвоведов и даже астрологов образовала почти трехэтажную кучу, окружив щупленького профессора Агафангел-Дион-Гемелл-Виссарион, который сам едва верил в собственное открытие и тихо плакал.

– За это изобретение Гегель даст не меньше двух лимонов!
– прошептал один известный ученый за спиной изобретателя.

– Подумать только! Такому дураку, и такая идея!
– говорил другой.

– Что будешь делать с деньгами, Степан?
– кричал третий.

– Полученные от моего скромного изобретения деньги я решил вложить в самое выгодное дело, - поделился Степан с коллегами, смахивая нечаянные слезы.

– А ну-ка! А ну-ка!
– подал голос Гегель, и неразбериха моментально упорядочилась в стройные ряды ученого совета.

Корифеи науки дружно обратили взоры в сторону бейджа Генерального. Казалось, они готовы были сделать все, что бы он не потребовал, лишь бы задача не превышала возможностей, указанных в бейджиках. А Гегель, положив руку на плечо Арлекина как на лицо ответственное и наделенное чрезвычайным доверием, произнес несколько кратких, но точных слов в пользу науки...

Обнаружив, как управиться с компьютером, Олеся удалила с экрана слова Омар, Хайам, Гафиз, Вильям, Гомер, Шекспир, Доде и, шутки ради, вписала вместо них слово "Арлекин". В общем, всем знакомая и приевшаяся строчка после ее глумливых, хотя и не лишенных веселости операций, приняла необычный вид:

Арлекин. Коммерческое чучело. Без оклада.

... И ученый совет, ахнув в едином порыве, как-то осел, приземлился, затих. Рука Генерального сползла сплеча Арлекина. Арлекин вдруг увидел лицо Гегеля и отшатнулся. А тот как слепой стал шарить руками в воздухе, пытаясь поймать человека без оклада.

– Где он?!!
– заорал Гегель.
– Взять его! Слышали, что я вам сказал, остолопы?! Взять его, книжные черви!!

– Пропал!

– Совсем пропал!
– послышались робкие возгласы из зала.

– Но это невозможно! Закон сохранения материи...

– Уйдет!
– хрипел Гегель.
– Уйдет, собака! Кто отпустил его с оклада?!! Взять его, полоумки! Всем, участвовавшим в заговоре, вдвое снижу оклады! Втрое! Впятеро!! Дайте мне его!

Арлекин только сейчас заметил, что значилось на бейджике:

Арлекин.

Коммерческое чучело.

Без оклада.

Арлекин выхватил из руки Генерального ключи.

– А!!!
– взревел Гегель.
– Ключи! Он здесь! Держите его!

Затем Арлекин овладел блестящим бейджем Гегеля и повесил себе на грудь.

– Господа, прошу сохранять спокойствие и трезвость, - обратился он к ученым.

Деятели науки, глубоко потрясенные такими превращениями, сконфужено и оскорблено таращились на главную бирку компании.

– Ничего не произошло, - заверил Генеральный директор.
– Оклады остаются прежними.

Вздох облегчения вырвался у ученого совета. Все стали украдкой подмигивать соседу и улыбаться. Лишь Гегель отрешенно сидел на полу со сбитыми в точку глазами. Без бейджа он был бесполезнее пустого места.

– Я скоро вернусь. А вы, профессор, - обратился Арлекин к Степану, - скоро получите три миллиона жарней на свой проект. Он представляется мне в высшей степени необычным и выгодным. Занимайтесь, господа.

Профессор густо покраснел. Самые смелые мечты Степана не превышали суммы двух с половиной миллионов жарней, а тут, на тебе!

Арлекин степенно покинул зал, запер в два оборота замок, подергал за ручку дверь и направился в кабинет, встречая по пути восторженные взгляды коллег.

Едва увидев его сияющий бейджик, Ирен расцвела и взволнованно поиграла левой грудью. Арлекин поцеловал бирочку Ирен и вошел в кабинет Генерального.

Не успев дойти до высокого кресла, он схватил с телефонную трубку:

– Мавр-Венедим-Майор-Орцест?
– Его голос не предвещал собеседнику ничего хорошего.

– К вашим услугам, господин директор.

– Направьте телеграмму Джон-Донн-Бодлер, что мы больше не собираемся ждать их химерические...

Перед тем, как отправиться на поиски Арлекина, Олеся додумалась снять свой бейджик, так что теперь работники компании “Время-деньги” ее не замечали и даже безболезненно проходили насквозь.

Обнаружив, что зал ученого совета закрыт на ключ, Олеся сообразила:

«Запереться изнутри они не имеют права. Значит, либо Гегель запер Арлекина вместе со всеми, либо...» - У нее мурашки побежали по спине.

Оставалось воспользоваться преимуществом невидимки и проскользнуть в кабинет Генерального. В приемной Олесю встретил отсутствующий взгляд секретарши.

– Ирен! – окликнула она.

Ноль внимания. Самая старшая секретарша глядела в одну точку и улыбалась. Миновав Ирен, Олеся проникла в кабинет Гегеля. Так и есть! В высоком гегелевском кресле с телефонной трубкой возле уха сидел Арлекин!

– Вам и карты в руки, - говорил он.
– Когда наполним бассейн ртутью, это выльется в сто пятьдесят шесть миллионов жарней.

Олеся подошла вплотную к Арлекину и помахала рукой перед его глазами.

– Котлован будет готов завтра к двум часам ночи, - продолжал говорить тот.
– Сроки поджимают. Пора заключать договор с поставщиками ртути...

– Арлекин!

– Перевозка ртути займет семнадцать часов. Мы обязаны уложиться.

– Ах!
– вздохнула Олеся и опустила рычаг телефона.