Чтение онлайн

Пару раз моргнула. Пелена с моих глаз и ушей слетела. Я видела переполох, что начался из-за инцидента. Девчонки орали, как резаные курицы. Прибежали учителя. Мое тело мне не подчинялось – я хотела уйти, но не могла сделать и шагу, просто безразлично взирая на творившееся. Все было как в замедленной съемке. Наконец, меня схватила за плечо Елена Аркадьевна и потащила к директору, на ходу отдавая распоряжения на счет Юльчи. Шум и гам валом обрушились, но с каждым новым шагом оставались позади.

Должно быть, я походила на невменяемую, потому что директриса особо не утруждала себя в порицании моих действий. Она просто вызвала мою бабулю. Но у той были дела, дозвонились до нее не сразу. На протяжении какого-то времени, чей счет я потеряла еще давно, мне пришлось сидеть в кабинете директрисы. Я смотрела в недавно помытое окно, на улице была отвратительно прекрасная погода. Быть может, осень забыла, что ей пора наступать. Бабье лето было в полном разгаре.

– Где она? – послышался взволнованный голос бабули из коридора.

Директриса проводила нас до автомобиля. Меня усадили на переднее сиденье, закрепили ремень безопасности, будто я кукла какая-нибудь. Затем две женщины вполголоса о чем-то или, скорее, о ком-то поговорили, и бабуля наконец села за руль. Она не сказала мне ни слова, ни звука. Свои причитания дома она адресовывала Господу Богу, будто забыв обо мне совсем.

Весь вечер мне названивал Артем. Он наверняка знал, что случилось в школе после уроков. Не трудно догадаться, что на репетицию я не пошла. Лишь перед самым сном бабушка известила меня, что отныне я буду ходить только в школу, а потом сразу же возвращаться домой, иными словами меня посадили под домашний арест. Больше всего ее раздражало мое наплевательское отношение к делу. Не буду утаивать, оно и вправду было таковым.

11

На следующий день выяснилось, что я ненароком сломала Юльче нос, и ее положили в больницу, минимум на неделю. Боги, какое счастье – не видеть мерзкой рожи целую неделю. Бабуля со мной не разговаривала. Артем тоже обиделся, что я не ответила ни на один его звонок и сообщение. Но при всем при этом, никто из них не просил меня объяснить, что случилось, почему я себя так веду. С другой стороны, стала ли бы я давать объяснения, если бы их потребовали? Не знаю. В любом случае, отныне меня игнорировали не только в школе, но и дома.

В пятницу на физической культуре мы занимались на относительно свежем воздухе. Должны были метать ядра. Когда очередь дошла до меня, Денис предостерег остальных.

– Лучше всем спрятаться, а то может плачевно закончиться, - актеришка.

Я презрительно усмехнулась. Подняла ядро. Как бы взвесила его в руке. Учительница в это время как раз проверяла предыдущие результаты на приличном расстоянии от нас. Я резко повернулась к Денису.

– Тебе и вправду лучше посторониться, а то ведь я злопамятная, - слащаво протягивала каждое слово.

Неизвестный ранее гнев бушевал во мне с такой силой, что я едва сдерживала себя от массового убийства. Денис заулюлюкал. Но прежде чем я сделала что-нибудь, Егор врезал кулаком парню по физиономии. Преподавательница заметила это, но как ни странно, только прикрикнула. Всем давно известно, какой Егор задира и как легко ввязывается в драки. Признаюсь честно, мне было приятно, что он сделал, это было как своего рода заступничество. И на этом фоне Артем, который молча за всем наблюдал.

– Не обращай на слизняков внимания, бросай! – крикнул Егор, вытирая кровавый кулак о низ футболки.

Денис отошел как можно дальше, крепко зажав рот. На самом деле, Егор лишь слегка порвал тому губу, не более. Однако, после этого все смешки прекратились.

В субботу я многого наслушалась от англичанки, которая совместно с нашей классной руководительницей большую часть урока убила на мой «разнос». Моя реакция? Никакой реакции. До этого Артем попытался поговорить со мной, но на физкультуре он повел себя ровно так же, каким был в прошлой жизни, и это очень меня расстроило. Я не на шутку разочаровалась в парне. А вот Егора как-то даже зауважала. Может, не такой уж он и склизкий червяк? Пока мне при всем классе методично читали заученную лекцию, я рисовала в своей тетради каракули, перемежая их с карикатурами на стоявших у доски учительниц-мучительниц.

– А ты классная штучка, - Егор нагнал меня, когда я возвращалась домой.

– В смысле? – через дорогу параллельно с нами шел Артем.

– Во всех, - парень показал отменную «голливудскую улыбку».

– Спасибо, - ответила я, слегка улыбнувшись.

– Не против, если я тебя провожу? – галантно вопросил одноклассник, что открывался для меня с совершенно новой стороны.

– А разве ты это уже не делаешь? – легкое кокетство не преступление.

– Один вопрос, - остановились возле моего подъезда.

– Какой? – я подметила, что Артем не торопился домой, все выглядело так, будто он следил за нами.

– Мы можем встретиться сегодня вечером?

– Эмм, - очень хотела дать утвердительный ответ, но, - я под домашним арестом.

– Черт, как печально, - парень нахмурился.

– Да, - согласилась я.

– Выходит, мы встретимся только в понедельник?

– Ага, - как китайский болванчик, закивала головой.

– Неужели ничего нельзя с этим сделать? – с толикой надежды.

– К сожалению, нет, - метнула взгляд на часы одновременно с этим зазвонил мой мобильный телефон, то была бабуля, - прости, я должна идти. До понедельника! – на прощанье махнула рукой из-за закрывающейся двери подъезда.

Мое существование стремительно становилось адом. Я знала, чего ожидать от психотерапевта в четверг, но совсем не ожидала, что бабуля попросит перенести прием на понедельник. Так что после уроков, на которых Егор сидел со мной за одной партой, я сразу же должна была сесть на автобус и ехать в соседний район к врачу. Что касается Артема, он, по всей видимости, решил вычеркнуть меня из своей жизни. Даже не здоровался, хотя очень часто наблюдал за мной и моим новым соседом по парте.

В транспорте мне пришлось стоять, а точнее, висеть на одной руке, другой придерживая сваливавшуюся сумку. Пассажиры бессовестно толкались, ругались, брызгали слюной по сторонам и всячески проявляли себя как доисторические животные, которые и то, думаю, вели себя приличнее.

Еще с того момента, как бабуля известила меня о сеансах, я решила, что буду на них молчать. Кабинет у Софьи Григорьевны был весь белый, даже большинство корочек книг сливались с окружающей обстановкой. Из общего интерьера сильно выбивалась хозяйка кабинета. Ее загару «а-ля круглый год в солярии» могли позавидовать сами африканцы.

– Здравствуй, Эля, проходи, присаживайся, - с порога начала она.

На моем лице была маска отсутствующего выражения лица, ума и в целом состояния. Женщина присела в кресло напротив.