Чтение онлайн

Все, бывшее ее собственной жизнью, куда-то отодвигалось, видимое как бы в перевернутый бинокль, и еще, еще дальше. Ничего, ну ничего не осталось, только одно желание: сейчас, скорее… И бывшие колготки уже ладно легли на крюк, но что-то мешало, мешало сосредоточиться, что-то зудело где-то рядом, назойливо, как попавшая между рамами огромная осенняя муха, – какие мухи теперь, зимой?

Марина раздраженно, нетерпеливо слезла со стула – ей непременно нужно было убрать то, что мешало. Жужжало, оказывается, в ее собственной сумке, погребенной под кучей вещей на кровати. Автоматическим движением она протянула руку и нажала на кнопку.

– Мать! Ну где ты там? Ты меня слышишь? – орал в трубке голос сына. – Слышишь? Я тебе еще с вечера звоню. Где ты была? Слышишь?

– Да, – прошелестела она чуть слышно.

– Олька родила! Вчера! Слышишь? Три пятьсот. Вчера вечером!

– Мальчик? – зачем-то спросила она, хотя и знала это наперед. Конечно же мальчик. Антон.

– Девочка! – неожиданно громко, на весь номер, заорала трубка – видимо, Марина ненароком нажала на кнопку громкой связи. – Девочка! Мордатая такая! Олька хочет Машкой, а я Кристиной, а ты как, мам? Ты когда приедешь?

Телефон орал еще что-то, а потом замолчал – то ли Сашка дал отбой, то ли пропала связь, она вообще была никудышная в этом городишке на краю света. Все, все никуда не годилось: и связь, и конференция, и жалкая набережная, и этот дурацкий крюк – дрянцо, жестянка, на него и подвешивать только лишь невесомый пластик!

Девочка. Мордатая. Ольга хочет Машкой, а Сашка – Кристиной. И даже ее спрашивают: она – как? Как она хочет?

Марина села на пол, прижимая трубку ко рту, и заплакала и засмеялась одновременно. Кольцо, так и не успев окончательно замкнуться, изогнулось, и спиралью со свистом стремительно ушло куда-то в небо, откуда хлопьями валил мокрый февральский снег и где аисты, несмотря на нелетную погоду, разносили младенцев.

Спираль уходила в космос, куда-то далеко в будущее, и ей не было никакого дела до женщины со счастливым лицом, сидящей в чужом городе в гостиничном номере на полу, между опрокинутым стулом и розовым абажуром, выдранным с потрохами. Счастливой женщины, держащей в руках единственные колготки, раскромсанные маникюрными ножницами.

Мне бы очень хотелось поделиться с вами историей любви моей прабабушки и прадедушки! Вы даже не представляете, насколько я рада тому, что в детстве была такой любопытной: ведь если бы я ни о чем не спрашивала, то не смогла бы сейчас поделиться этой волшебной историей и даже не знала бы, насколько счастливой женщиной была моя прабабушка.

Жили мои прабабушка и прадедушка в Волынской области, в маленьком селе. Они с детства дружили, а когда повзрослели – полюбили друг друга. Это была не обычная симпатия, это была настоящая чистая любовь, такая, какую человек испытывает лишь один раз!

Однако их семьи давно были в ссоре и категорически не хотели, чтобы их дети поженились. Влюбленным запретили видеться – но настоящая любовь не знает запретов и преград! Все село пыталось переубедить строптивых родителей, ведь все знали, как сильно влюблены друг в друга их дети. Мою прабабушку Марию много раз сватали, но она твердо отвечала всем женихам: «Я рождена только для одного мужчины…» Родители в конце концов поняли, что ничего не смогут сделать, и дали свое согласие на брак.

На момент замужества моей прабабушке было всего шестнадцать лет, а прадедушке – двадцать четыре. Первые годы их брака были самыми прекрасными, они любили и заботились друг о друге. Прадедушка Антон обустраивал их дом. Со временем у них родились дети, и они были очень счастливы!

Счастье прервала самая страшная разлучница – война. Прадедушка ушел на фронт, а моя молоденькая прабабушка осталась совсем одна с детьми. На ней было все хозяйство, она тяжело работала и воспитывала детей, ей не было кому помочь, ведь эти страшные события коснулись тогда всех. Каждая семья переживала трудные времена – отсутствие денег, поддержки и защиты.

Прошло два года, Мария жила в постоянном страхе, она не знала, что с ее мужем, очень долго она не получала от него писем; другие женщины хоронили своих мужей или встречали их раненных. Мария же не знала, жив ли ее муж, все ли с ним в порядке, – но, вопреки всему, она просто жила с верой, что еще увидит его хотя бы в последний раз.

В сорок пятом Мария получила извещение, что Антон героически погиб. Это было для нее настоящим ударом! Она не могла поверить напечатанному в похоронке. Многие его товарищи вернулись, они рассказывали, что видели его. Они вспоминали, как самоотверженно Антон сражался и как каждую свободную минуту вспоминал о ней, показывал ее фотографию и, идя в бой, обещал, что выживет, чтобы обнять жену и детей.

Со временем боль притупилась. В то трудное время было невозможно постоянно предаваться горю – оно было везде, в каждой семье. Кроме того, у Марии были дети, а еще надо было выполнять тяжелую работу в поле и дома, в собственном хозяйстве. Нужно было продолжать жить, потому что теперь все зависело только от нее. О другом браке она и не помышляла, решив полностью посвятить свою жизнь детям.

Несмотря на неустанный, изматывающий каждодневный труд, Марии тяжело было прокормить семью. Деньги за мужа ей не платили. Пришла суровая зима. Мой дедушка часто вспоминал: конфет в то время они не видели, и только раз в день мама давала им всем по кубику сахара. Дедушка не съедал свой сразу, а растягивал на целый день. Сегодня трудно представить такую бедность, но тогда, после войны, в украинских селах так жили все.

На Рождество, главный праздник в году, у них был совсем непраздничный стол. Мебели в доме практически не было, все мало-мальски ценные вещи во время войны забрали. Дети, ежась от холода, сидели прямо на полу, прислонясь к печи, в которой едва горел огонь. Их праздничным ужином была одна миска супа на всех. В супе была картошка и замерзшая и сморщенная от холода маленькая свекла. Мяса не было, потому что к тому времени у них отобрали корову и свиней. Дети с нетерпением ждали горячего супа и держали в маленьких ручках по кусочку черствого хлеба. Мать хлопотала по дому, нарочно не садилась ужинать, чтобы детям досталось больше еды.

В рождественскую ночь бушевала сильная метель. За окном ничего не было видно, кроме бесконечной темноты и белых сугробов. В доме было тихо, когда в дверь громко постучали. Не дождавшись ответа, гость переступил порог и зашел в едва освещенную комнату. Это был высокий мужчина, казавшийся еще большим из-за облепившего его фигуру снега.

Мария испугалась и инстинктивно закрыла собой детей. Поздний гость поздоровался и вежливо попросил чего-нибудь поесть. Тогда она поняла, что бояться им нечего. Она украдкой посматривала на него, и ей стало его жаль. Однако из жалости нового супа не сваришь… Мария кивком указала в сторону детей и произнесла: «Мы бы и рады чем-то вас угостить, но у нас совсем нет еды». Тогда мужчина подошел ближе к свету, улыбнулся, и… Мария остолбенела. Она стояла, уронив руки, и не могла вымолвить ни слова. Мой прадедушка обнял ее, и они разрыдались. Он присел к детям на пол и подхватил их на руки. Антон не мог поверить, что они уже так выросли. С собой прадед принес целую сумку еды, которую берег для них.

Это Рождество стало первым, которое они провели все вместе. Прадед рассказал, что дошел до самого Берлина! Антон стал настоящим героем в своем селе, а еще большим героем он был для своей семьи.

Несколько счастливых лет Мария и Антон прожили в мире и любви, у них родились еще дети, и казалось, все налаживается, как будто и не было долгой разлуки. Теперь их семья стала действительно большой – у них было пятеро детей.

Но война не прошла бесследно: мой прадедушка заболел. Сказались и серьезные ранения, и последствия постоянного стресса. У Антона развилась раковая опухоль, которую было уже поздно лечить. Моему прадедушке пришлось пережить изматывающие мучительные боли, прежде чем он умер. Однако перед смертью он сказал, что счастлив, – потому что успел увидеть, как растут его дети, и поцеловать своих новорожденных близнецов.