Чтение онлайн

– А у меня Барби-врач, -прилетело от третьей.

– А у меня зато есть собачка и кошка, - показывая пальчиком на животных в коробке, отрезала мини-Ирада. Все-таки моя малышка сможет за себя постоять в этой жизни.

– Я не понял, - склонившись, прошептал на ухо Нариман, - это у меня теперь новый статус, да? Я теперь папа?

– Получается так, - подняв на него глаза, кивнула я.
– Прости, ее этому никто не учил. Она просто взяла и сказала. Сама в шоке!

– Так и я не против. А если я теперь папа, то мне можно ее называть своей дочкой?

Ответ застрял в горле. Слишком много на сегодня потрясений - приятных, смею заметить. Таких, от которых понимаешь, что жизнь может быть разной: сначала скинет тебя с обрыва, а потом подарит крылья и научит летать.

– Ладно, не отвечай. Я все понял, - загадочно улыбается.

Я все еще в шоке, от того, что Нафиса назвала Наримана папой. И если в разговоре с Таиром она это случайно упомянет, то скандала не избежать. А я не хочу, чтобы бывший муж думал, что я настраиваю дочь против него и уже нашла для Нафисы отца на замену. Поведение дочки я тоже могу понять. Встреча с папой и его сыном в торговом центре была для нее травмирующей и свекровь рассказывала, как она отказалась разговаривать с Таиром, когда в комнату вбежал Алан. Значит, в ней все-таки сидит обида. А еще почти полгода ее любимы дадака не забирает ее на прогулки и не появляется. Вернее, появляется, но только на экране. И Нафиса, как мы выяснили, не воспринимает общение по видеосвязи.

– Нафиса, пойдем домой, - зову дочь и она, попрощавшись с ребятами, бежит к нам со всех ног.
– Давай положу твою Барби в пакет.

Дочка соглашается и отдает мне куклу, после чего встает между мной и Нариманом и берет нас за руки.

– Папа, - ее голос звучит совершенно обыденно.

– Да, кызым (уйг.-моя доченька)?
– отзывается Нариман.

– А ты больше не уедешь?

– Нет, - уголки его губ дрожат.
– Больше не уеду.

– Маам, а можно мне сделать качели?
– интересуется Нафиса.

– Сейчас дойдем до двора и ты там покачаешься.

– Неееет, не такие качели. Это когда вы с папой меня поднимете, а я буду раскачиваться над землей. Можно?

– Аааа, эти качели, - смеюсь я и смотрю на Наримана.
– Конечно, можно. Давай на счет “три”. Раз, два…

– Триии!
– сказали мы хором и вытянули руки, так что Нафиса действительно повисла над тротуаром, хохоча и искренне радуясь.

– Еще! Папа! Давай еще!
– смеясь, попросила она.

Я вновь взглянула на своего мужчину, чтобы еще раз убедиться, что мне все это не снится, что он настоящий, что мы - настоящие.

Нариман

Тяну ее на себя, чтоб прижалась и голову свою положила мне на плечо. Она все еще такая стеснительная после, но такая чувственная, страстная и открытая в процессе. Ее тело словно минное поле: где бы не оставил след губами или руками - взрывается и горит. У меня крышу сносит от ее реакций, движений, стонов, запаха, волос; от ее рук, шеи, груди и ног; от прекрасных глаз, которыми она умеет так нежно любить; от губ, целуя которые, я забываюсь и не могу напиться.

Ожидание любви стоило того. Но теперь мне мало встреч украдкой, потому что я зависим от этой женщины. А без нее начинается ломка.

Сабина осторожно обнимает меня за талию, а я кладу ладонь на ее бедро, сжимаю сильно и забрасываю на себя. Хихикает, прячет лицо в волосах. А мне смешно и грустно одновременно. Грустно, что завтра она снова уедет к себе.

– Я хотел бы, чтобы вы переехали ко мне, - прошу, гладя ее по спине.

– Как?
– удивляется и отстраняется. Место, где только что покоилась ее голова, тут же сиротливо холодеет.

– Вот так. Тебе же понравилась моя квартира, - улыбаюсь, вспомнив, с каким восторгом полчаса назад она ходила здесь, как по музею и все рассматривала, даже в шкафы на кухне разглядывала. Там же экскурсия резко закончилась, а потом плавно переместилась в спальню, откуда мы уже несколько часов не выходим. На улице уже ночь, дочка осталось у своей бабушки, а Сабина до утра - только моя.

– Очень понравилась, - хвалит она.
– Такая большая, стильная, светлая. Только пустая, будто здесь никто не живет.

– Так и есть. Я приезжаю поздно вечером, вожусь час-два, а потом спать. Этой квартире нужна хозяйка.

– Ммм, только поэтому предлагаешь переехать?
– дразнит меня, проводя ладонью по груди. Накрываю ее своими пальцами и веду вверх, а потом целую их - каждый по отдельности. Она смеется и это лучший звук в моей жизни. В нем и есть сама жизнь.

– Глаза закрой, - прошу и целую в кончик носа.

– Зачем?
– улыбается.

– Так надо.

– Ну хорошо.

Знаю, что надолго ее не хватит, поэтому сажусь на кровати, быстро тянусь к тумбочке, открываю полку и вытаскиваю бархатную коробку. Нервничаю, боюсь уронить и налажать. Пальцы не слушаются, но я все-таки достаю кольцо, которое купил этим утром и надеваю на изящный палец. Она сразу же открывает глаза и несколько секунд смотрит на него в шоке.

– Нариман?
– переводит восторженный взгляд на меня.

– Не будем тянуть, Сабина. Хуже я не стану, а лучше - только с тобой, - точно такую же фразу мой дед сказал бабушке, когда сделал ей предложение после комсомольского собрания.
– Поэтому я хочу тебя спросить: выйдешь за меня?

Сабина все еще смотрит так, будто не верит, но когда ее губы вытягиваются в счастливую улыбку, я выдыхаю.

– Я согласна!
– отвечает любимая и, осмелев, перекидывает одну ногу через меня и садится на мои колени.
– Да! Да! Да!

Обнимаю ее, к себе прижимаю, а она, моя маленькая, моя нежная, обнаженная и разгоряченная берет мое лицо в ладони и покрывает его короткими поцелуями.

– Люблю тебя, - шепчу в ее губы.

– И я тебя люблю.

***

На следующий день мы не спеша встаем, завтракаем и на час сдвигаем время выхода из дома. Сегодня я хочу поговорить с родителями, а Сабине надо забрать Нафису от матери бывшего мужа. Мы решили, что заходить я туда не буду, потому что малышка снова бросится ко мне с криками “папа”, а ее бабушке это не понравится. Поэтому оставив Сабину у ворот, я разворачиваюсь и еду к своей матушке. Слышал, что уйгурское радио уже доложило ей, что я с кем-то встречаюсь. Каким же шоком для нее ставит новость о моей скорой свадьбе.

Мои родители живут в большом доме с младшим сыном Пархатом, снохой Наргиз и маленьким внуком. Средний сын Камалжан давно женат на Алиям - дочери маминой подруги, у них трое детей. Сестра Саниям замужем за военным и живет в Таразе (город на юге Казахстана - прим.авт.). Сегодня в нашем родовом гнезде только мальчики с женами. Племянники бегают во дворе и, увидев меня, обступают и тянут играть.

– Ай, дети! Оставьте чон-дада в покое. Пусть в дом заходит, - велит мама с крыльца.