Чтение онлайн

Кочегары-ермаковцы — народ бывалый. Многому научились они у «деда» своего — стармеха Кузьмы Петровича Малинина, начавшего флотскую службу еще когда был жив строитель корабля адмирал Макаров .

Старались ребята вовсю. И ледокол, взбираясь на льды, тяжестью своего корпуса давил, крошил поля, плотно смерзшиеся за зиму.

Сорокин, обычно неторопливый, на этот раз спешил. Айсберги, придвинувшиеся вплотную к судам еще осенью, теперь вместе с подвижкой подтаявшего морского льда могли навалиться на пароходы. Что останется тогда от корпусов, ведь в сравнении с ледяными горами они не более как пустые жестянки. Ни днем, ни ночью Сорокин не забывал настойчивую просьбу Бурке окалывать корабли побыстрее, днем и ночью поторапливал кочегаров. Вот наконец ледокол стал рядом с пароходами, освобожденными от ледовых оков. Загрохотали лебедки, перегружая уголь из бункеров «Ермака», по шлангам пошла пресная вода в котлы и цистерны.

И вскоре тронулась вся флотилия курсом на юг.

Нелегким оказался для «Ермака» обратный путь. Случалось ему вместе с ведомыми кораблями и дрейфовать среди тесно сплоченных ледяных полей. Случалось и уходить в разведку, временно оставляя караван, а потом по возвращении брать суда один за другим на буксир, тянуть по каналу, пробитому массивным стальным корпусом.

Вот он труд моряков, тяжелый, каторжный, ежечасно сопряженный со смертельным риском!

4 июня караван вышел наконец за кромку льда и Сорокин счел возможным отпустить пароходы в самостоятельное плавание. Доложил об этом в Москву Главсевморпути: первая часть сложного навигационного задания выполнена.

Пока «Ермак», возвратившись в Мурманск, ремонтировался там, принимал новые припасы, пополнял бункеры, летчик Василий Михайлович Махоткин совершил обстоятельную разведку в Карском море. И благодаря точной карте ледовой обстановки, сброшенной на палубу «Ермака», славный корабль смог подойти к Диксону в срок необычно ранний — 1 июля. Это было особо важно по сложившимся там навигационным обстоятельствам: у северной стороны острова зимовали в припае шесть иностранных пароходов, зафрахтованных минувшей осенью и застрявших из-за тяжелого льда. Летчик детально осмотрел с воздуха состояние берегового припая, который начал уже разрушаться под незаходящим летним солнцем, дал рекомендацию, как действовать ледоколу.

Сорокин очень осторожно обкалывал иностранные суда, настойчиво подавал советы капитанам-южанам, как вести себя во льду, как соблюдать кильватерный строй, следуя за ледоколом. Была им оказана и техническая помощь, необходимая после долгой зимовки во льдах. На одном пароходе ермаковцы отремонтировали рулевое устройство, на других привели в порядок жилые и служебные помещения. В ночь на 6 июня «Ермак» провел весь караван из шести «иностранцев» к проливу Югорский Шар. Там они пополнили свои топливные запасы с подошедшего парохода-угольщика и пошли в самостоятельное плавание к Архангельску.

Теперь радовался капитан Сорокин долгожданной встрече со старыми друзьями, которая состоялась наконец в бухте Варнека.

— Приветствую двух Аяксов, — зычно гаркнул Михайл Яковлевич в мегафон, изменив обычной своей сдержанности, когда увидел на мостике приближавшегося теплохода «Волга» знакомые фигуры: худощавого невысокого ростом Марка Ивановича Шевелева и дородного Анатолия Дмитриевича Алексеева.

Мягко светили бронзовые бра в отделанной мореным дубом кают-компании «Ермака». Над навигационными картами и ледовыми сводками, разостланными на обеденном столе поверх потертой бархатной скатерти, склонились и оба авиатора, и седоусый капитан, и штурманы, синоптики, гидрологи экспедиционного штаба.

После освобождения от ледового плена судов, зимовавших в архипелаге Земля Франца-Иосифа и у Диксона, надо было пробиваться дальше на северо-восток: сначала к проливу Вилькицкого, потом в море Лаптевых и, наконец, в высокие широты — к северу от Новосибирских островов.

Эти районы зимовок судов, хоть они и разбросаны по всей Арктике, находились в поле зрения штаба морских операций, что на «Ермаке». И Алексеев, ведающий теперь в этом штабе воздушной разведкой, регулярно получал донесения от своих крылатых гонцов. Поступали сводки о состоянии льда от Матвея Ильича Козлова, давнего друга и соратника. С открытием навигации он начал летать на мощном двухмоторном гидроплане, располагающем запасом горючего на срок более суток. И теперь для полетов Козлова по сути дела Не оставалось недостижимых уголков на обширной арктической акватории.

Приятно Алексееву убеждаться и в том, что молодые летчики стараются проникать как можно дальше, запечатлевать на своих картах и фотоснимках возможно больше.

Радовали Анатолия Дмитриевича донесения пилота Ивана Ивановича Черевичного, обеспечивавшего разведкой море Лаптевых. Дело в том, что в пунктах морского побережья, куда год назад был завезен бензин, теперь к началу летней навигации еще держался лед. А полеты над морем надо начинать как можно раньше, иначе не разведаешь дорогу ни «Красину», ни «Ленину» с его караваном.

Черепичный регулярно сообщал Алексееву сначала о принятом решении, потом уже о конкретных делах. Обосновался он со своей, летающей лодкой в Булуне, в низовьях Лены, благо там есть горючее. Затем, превратив машину в «летающий танкер», несколькими рейсами перебросил не одну тонну бензина к устью реки Оленек, где заранее высмотрел чистую воду для посадок. И наконец, базируясь на Усть-Оленек, продолжал разведывательные полеты на запад до бухты Кожевникова. А в начале июля, когда и там растаял лед, Черевичный охватил разведкой всю западную часть моря Лаптевых, в том числе и тот район, где дрейфовал караван ледокола «Ленин».

Подробное радиодонесение Черевичного, адресованное Алексееву на борт «Ермака», гласило: «В целом ледовая обстановка благоприятствует выводу «Красина» и «Ленина» со всем караваном».

Но прошел еще добрый месяц, прежде чем в очередном (котором по счету!) полете Иван Иванович разглядел сквозь редеющий туман мачты ледокола «Ленин» и убедился: корабль больше не дрейфует беспомощно. Он ведет большую группу судов не только из своего недавно еще зимовавшего каравана, но и новые корабли, только что прибывшие в море Лаптевых.

— Глядите, Марк Иванович, как молодые нынче быстро растут… — Алексеев, обычно не щедрый на похвалы и улыбки, всегда сиял, когда речь заходила об Иване Черевичном. Всегда вспоминал Ваню в Тушине в недавней роли инструктора Осоавиахима.

— Верно, Анатолий Дмитрич, — соглашался Шевелев. — Однако не мешает вспомнить также и то, сколько пришлось потрудиться и Чухновскому, и вам, и Козлову, всем нашим севморпутьским ветеранам, пока удалось, грубо говоря, натаскать молодых, привить им настоящий полярный опыт…

В своем журнале ледовой разведки Алексеев редкий день не отмечал новые и новые успехи молодых. Бот, например, Евгений Николаев, которого старшие товарищи никогда не звали по отчеству: «Женька да Женька…» Отлично работал он еще зимой в море Лаптевых на вывозе моряков с дрейфующего каравана ледокола «Ленин». Теперь летом, базируясь на северо-востоке Карского моря, Николаев настойчиво обследовал подходы к проливу Вилькицкого. Там «Ермаку» предстояла трудная операция — вывод кораблей, застрявших еще осенью близ острова Большевик.