Они выбрали ночь
Шрифт:
Взгляд Маратани опять остановился на доме Шрама, в котором внезапно возник свет, и за окном появилась человеческая фигура. Ведунья вздрогнула.
– Чего же они хотят?
– Они желают уничтожить всех грешников разом, навсегда очистив наш мир от мусора, - заметив ее взгляд, произнес Ру-ру и неохотно добавил: - Но существует один неоспоримый запрет. В Прентвиле не должно остаться ни одного истинного праведника. Иначе их пари будет проиграно!
Сделав несколько шагов в направлении площади, кукла указала на темный проулок, где расположился еще один соглядатай, желавший встретится со Шрамом лицом к лицу.
– Глава Отрешенных испытывает страх. Он боится лишиться власти и потерять собственное лицо.
Взмахнув рукой, ведунья высыпала шесть пар костей - выпало восемь троек и четыре двойки.
– Его судьба уже не принадлежит ему, - спокойно ответила она, бросив кости еще несколько раз. Комбинация упрямо повторилась.
– Он никогда не был баловнем фортуны, - согласился Ру-ру.
Маратани убрала кости в мешочек и коротко пояснила:
– Он пригрел на груди змею. А черная душа, вряд ли может стать хорошим советчиком.
3
Городской морг всегда являлся для жителей Прентвиля местом странным и отпугивающим. Стараясь обходить его стороной, горожане, порой шли на любые ухищрения, лишь бы отстраниться от той мысли, что жизнь, когда-нибудь все же может закончиться.
Вначале местные ремесленники обратились в Магистрат с прошением, чтобы столь скверное место отделили от них каменным забором, а позже и вовсе потребовали спрятать адские печи под землю.
Власть города безоговорочно поддержала мастеровой люд - и, сославшись на многочисленные моральные принципы, - причислила служителей морга к маргиналам, которых уже давно надобно было выгнать за городские стены.
Ходили слухи, что после таких смелых реформ могильщики и иные представители столь отвратной профессии готовы были объявить протест магистрату города и завалить Прентвиль смердящими мертвецами.
Оказавшись между двух огней, власть сделала ход конем и издала своеобразный указ, согласно которому горожанам необходимо было уплатить изрядную пошлину за место на святой земле, именуемой Старым кладбищем. Иным же, не скопившим в жизни на то достаточных средств было уготовано только пламя огромной печи. И с той поры, смерть в городе стала дороже самой жизни.
Церковь между делом пыталась влиять на постановление магистрата, но делала это как-то нехотя, с ленцой.
Вскоре конфликт успокоился и забылся. Теперь Прентвиль зажил по-новому, примерив на себя бремя очередного, еще более страшного греха. И человеческие мытарства, превратились, в пустую повинность, благодаря которой, горожане окончательно забыли о праведной жизни, погрязнув в бесконечной борьбе с собственными сомнениями и страхами. Страхами перед тем, что даже после смерти они не смогут обрести желаемого упокоения, а всего-навсего сгорят в огненной гиене собственных грехов.
Остановившись у одного из кирпичных домов, на котором красовалась медная вывеска: ' Металловаренье, на любой вкус и любым узором', Кайот заметил на стенах огромные кусты пахучей травы. Как горожане не боролись с запахом мертвечины, а мрачное здание, имевшее огромные подземные коридоры, имело на то совсем другое мнение - чадящая труба работала не переставая.
Шрам неуверенно остановился у входа в хранилище человеческих тел, и будто ожидая чужого приказа, через пару секунд уверенно направился внутрь.
– Вот оно раз, - цыкнув языком, констатировал Кайот. Теряясь в догадках, он был твердо уверен, что рано или поздно Шрам даст ответ на многие вопросы, которые последнее время терзали разум Главы Отрешенных.
Оказавшись возле старой двери ведущей в царство мертвой плоти, Кайот нервно оглянулся.
– Мистер, зря вы спешите, - произнес стоящий у телеги долговязый гробовщик.
– Вы о чем?
Слова мрачного типа с соломенными волосами, явно застали Кайота врасплох.
– Рановато торопитесь, - ехидно усмехнувшись, добавил тот и снял перед собеседником шляпу. От гробовщика повеяло кислым, тошнотворным запахом.
– Я не нуждаюсь в чужих советах, - огрызнулся Кайот.
– Очень жаль...
– развел руками, гробовщик.
– Может статься в ближайшем времени они вам не понадобятся вовсе.
– Это угроза, мистер...
– Меня зовут, Лизри. И к слову, нет, мои слова - не угроза, - обнажив зубы навроде хищного оскала, пояснил собеседник.
Кайот едва удержался, чтобы не проучить нахала. Последние лет десять ему не часто приходилось выслушивать в свой адрес подобные предупреждения, тем более высказанные в подобной наглой форме.
Подойдя к мистеру Лизри, глава Отрешенных попытался схватить того за грудки и, приблизив к себе, одним ударом сбить спесь с наглеца.
И просчитался!
Гробовщик ловко увернулся от захвата. Перехватил руку нападавшего и уверенно ринулся в атаку.
Кайот был достаточно осторожным, чтобы не попадать в западню, и зачастую легко избегал подобных неприятностей, но сейчас он действительно ошибся как юнец.
Мистер Лизри без труда, пошатнув, вывел его из равновесия. И дело было даже не в ловких, отточенных движениях. Кайот вышел из себя, купился на пустые слова, а не избежал случайной потасовки.
Нож с изогнутой рукоятью - подарок главы воров - исчез так же внезапно, как и появился. Рундо мысленно ругая себя за вторую к ряду ошибку, лишился единственного оружия.
Лизри - если он действительно носил это имя - уже скрутил руки Кайота крепкой веревкой.
Еще одна попытка ударить гробовщика не увенчалась успехом. Пыхтя, ругаясь и желая выдрать обидчику глотку, не принесли Рундо помощи. Лизри предвидел любое движение главы Отрешенных.
Еще миг и Кайота полностью обезвредили. Затем пленник ощутил глухой удар и перед глазами, растеклась тьма.
4
Пустые улицы, площади, дома - ни одной живой души. Изнанка привычного города была абсолютно пустой, словно всех кто населял Принтвиль взяли и в спешном порядке вытряхнули крохотных людишек-клопов, как из старого плаща, который решили припрятать до лучших времен.
Прислушиваясь к малейшему шороху, Джинкс ощущал внутреннее напряжение. Он был чужим в этом государстве мрака, где правила сила иллюзии и обмана, а надзирателями выступали те, кто не имел собственной души.