Чтение онлайн

Двое здоровяков отбивая четкий ритм тяжелыми каблуками, резко ускорили шаг. Морщась от непогоды, братья торопились, не желая тратить больше время на пустяки.

– Грядет пожар, боль, смерть, - послышался из подворотни чей-то шипящий голос.

И словно снег на голову, появился нищий, у которого на груди висела табличка, содержащая фразы судного дня, обещавшего наступить в скором времени. Бродяга был грязным, и от него смердело как из отхожей ямы. Размахивая руками и разбрасывая в разные стороны куски грязи, он поспешил к случайным прохожим.

Последнее время Прентвиль просто наводнили эдакие псевдопредсказатели. Шарахаясь будто от прокаженных, горожане, бывало, проявляли неистовую жестокость - отгоняя нищих крепким словцом и тумаками. Полиция реагировала на подобный самосуд терпимо, и зачастую закрывала на это глаза.

Покосившись по сторонам - улица была пуста - старший, обнажив кривые с гнильцой зубы, хрустнул кулаками.

– А ну-ка сейчас я тебе покажу, что такое конец света, дружок!

– Может лучше, по-другому, - предложил младший. В его руке блеснуло лезвие ножа.

Потерпев поражение, братья желали отыграться, выместив свою злость на ком угодно. И бродяга был для этого лучшим вариантом.

– Вам не спастись. Ваши грехи переполнили чашу терпения. И вы смердите так сильно, что на небесах слышна ваша вонь!
– не унимался нищий.

– А это мы сейчас увидим - кто из нас смердит сильнее!
– откликнулся младший Лонхейм.

– Выпусти ему кишки!
– поддержал его брат.

Но поймать прыткого оракула было не так-то просто. Несколько раз выскользнув из рук одного из братьев, он стал грозиться еще сильнее.

– Услышьте меня. Вы прокляты! И Вам не будет прощения! И сгорите вы в собственных грехах!

Огромная ладонь прижала провидца к стене.

– Попался, голубчик!
– констатировал младший, затыкая нос.
– Ну и смердишь же ты!

– Пощадите, - внезапно для Отрешенных, жалобно пролепетал бродяга. В ответ братья разразились громогласным хохотом.

Острие ножа коснулось шеи нищего. И в одну секунду все изменилось. Какой-то неведомой силой, оружие очутилось в руке предсказателя. Рука младшего Лонхейма хрустнула, практически одновременно из горла старшего брызнула кровь.

Дождь усиливался.

Здоровяки были обескуражены. Нищий мгновенно из жертвы превратился в опытного охотника.

Мощный удар младшего уперся в стену.

Шрам двигался проворнее этих молодцов, так словно скинул с плеч лет тридцать.

– Будь ты проклят!

Это были последние слова, которые вырвались из глотки Отрешенного.

Два коротких тычка и тело здоровяка мешком повалилось на землю. Вытерев кровь о рукав, Шрам покрутил в руке свое новое оружие. Капли растекались по зеркальной поверхности, искажая отражение.

Нож был с одним лезвием: достаточно широкий клинок с небольшой увесистой ручкой и носил название 'Белый охотник'. Покрутив его в руке, мастер пришел к выводу, что он ему вполне подходит. Перерезать пару глоток - лучшего варианта не придумаешь.

Шрам присмотрел одежду второго здоровяка, но быстро отказался от идеи, облачится в его одежду - та была гораздо больше, в таком облачении он привлечет гораздо больше внимания.

– Развлекаешься?

Мастер вздрогнул. Голос хозяина был хорошо знаком ему, чтобы спутать его.

– Мне необходимо оружие, - объяснил Шрам.

– Не возражаю.

– Меня преследуют.

Силуэт демона был прозрачнее утреннего тумана, видимо, даже ему пребывание в мире живых давалось с достаточным трудом.

– Выполняй свою работу. Об ином я позабочусь, - сухо произнес Гарпий.

Приблизившись к хозяину, Шрам вгляделся в его нечеловеческие янтарные глаза - там отчетливо читалась неуверенность. Всего за несколько часов, демон сильно изменился, заметно похудев и побледнев, будто неизбежно терял силу.

– Они осложняют дело, - без тени сомнения заметил Шрам. Словно цепной пес, почувствовав призрачную свободу - мастер не преминул указать на это своему ненавистному господину.

Казалось, Гарпий не заметил подобных намеков.

– Скоро у тебя появится союзник. Он скажет нужное слово.

– А как же тринадцатая жертва?
– продолжал потихоньку натягивать поводок Шрам.

Протянув руку, демон передал убийце небольшой белый конверт, запечатанный нестандартной треугольной печатью.

Послание источало приятный розовый аромат, вызвавший у мастера приступ тошноты. В памяти возник образ юной цветочницы, которую он убил, только за то, что она насмехалась над его неуклюжими движениями.

– Вскроешь, после того как отыщешь Фрита, - пояснил Гарпий.

Шрам коротко кивнул.

– Стало быть, кукла не создаст мне помех?
– поводок окончательно напрягся как струна.

– Не забывайся, проклятый. Ты стал задавать слишком много вопросов.

Глаза демона зло блеснули.

Позвонки мастера затрещали, и его стало закручивать по часовой стрелке, словно он был грязным бельем. Острая боль пронзила тело - Шрам взвыл и обессилено упал на колени.

– Не забывайся, - чуть тише, спокойнее повторил Гарпий и, развернувшись, стал медленно удаляться, растворяясь в пелене усилившегося дождя.

Дрожа от сковавшей его напасти, Шрам провожал своего господина, посылая ему в спину тысячи возможных проклятий. Капли, издеваясь, хлестали мастера по лицу, скрывая скупые эмоции марионетки, которая не могла противиться приказам кукловода.

Поводок не растворился, и не исчез без следа, а наоборот, натянувшись, лопнул, больно ударив цепного пса. А вместе с болью пришло осознание, что, даже заполучив свободу, ему некуда будет идти. Четыре стороны света стали чужими и уже не сулили старому мастеру желанного покоя.

5

Некогда яркий и радужный зал, освещенный тысячью свечей, украшенный позолотой и дорогой лакированной мебелью, сейчас откровенно напоминал склеп. Солнечный свет не проникал сквозь толстые, кое-где имеющие дыры портьеры, и в полумраке одиночества и паутины, витали крупные частички пыли. Теперь изящные шкафы и столы с диванами были накрыты белой тканью, зеркала закрашены краской того же цвета.