Чтение онлайн

Вот уж новость, так новость. Сколько народу жадно прилгнет к экранам и газетным страницам, торопясь узнать леденящие душу подробности о хвостатых убийцах! Человека хлебом не корми - дай поужасаться, особенно если лично его беда не касается. Если бы таких полоумных любителей сенсаций поубавилось бы - кто знает, может, и журналисты начали думать о том, что творят? Перестали бы людей стращать и обманывать, и так ведь в несладкое время живем.

По поводу собак слегка позубоскалило "Давеча", сказав, что в России, судя по всему, проводили опыты по превращению собаки в человека, и эти опыты оказались весьма удачны, но, к сожалению, часть наиболее продвинутых экземпляров умудрилась покинуть стены клиники, открыв лапами хитроумные замки.

Большая часть населения, страдающая повышенной доверчивостью к слову, произнесенному с экрана, в эту информацию поверила, а потому в студии стали раздаваться звонки:

– В нашем районе живет такой пес. Кавказская овчарка Рекс, с ним гуляет девочка, я своими глазами видела, что эта собака понимает не хуже, чем человек.

– Не удивлюсь, если лучше, - заметил ведущий, рыжеволосый и косматый, как орангутанг.

– Но злющая, как не знаю кто!

– Очеловечилась, - пожал плечами ведущий.

В это же время по другому каналу с горящим взором выступал записной обличитель и выводитель на чистую воду Веселовский.

– Нас травят. Теперь нас травят в прямом смысле этого слова!
– вещал он.
– Греховно и невозможно радоваться тому, что случилось с Галиной Новосельской, но это кошмарное, бесчеловечное убийство раскрыло нам глаза. Нужно было, чтобы погиб Человек, для того чтобы мы заметили, сколько уже было нападений на незаметных, простых, таких, как мы с вами, людей!

Веселовский явно кривил душой, причисляя себя к незаметным и простым, но зато всем потрафил. Отрадно чувствовать, что такой персонаж, как Веселовский, с тобой в одной упряжке, и сам это признает.

На экране появились жуткие фотографии истерзанных людей.

– Елизавета Ивановна Панкратьева, рабочая совхоза "Цвелодубово", была искусана собаками летом 1998 года. Врачи долго боролись за ее жизнь, но нескольких пальцев на руках Елизавета Ивановна лишилась навсегда. А вот Петя Столетии, трех лет, был загрызен собакой в марте 1997 года в собственном дворе города Тосно Ленинградской области.

Список был длинным, фотографии пугающими, кроме того, все продемонстрированные обличителем случаи укусов приходились на последние три с половиной-четыре года, с тех пор, как во главе города встал нынешний губернатор. Впрямую Веселовский его не обвинял, но намекал, что приход к власти нового отца города развязал руки ненавистникам рода человеческого.

– Кто знает, что скрывается за этими фактами?
– вопрошал Веселовский, и его глаза горели праведной ненавистью.
– Простое попустительство или корысть? Заговор, нити которого тянутся за океан, или началась откровенная и неприкрытая травля русского народа?

– Господи, какая гадость, - Штопка выключила телевизор.
– Иди сюда, Чак, пора делать укол.

Чак без радости наблюдал, как хозяйка раскладывает на столе предметы с очень неприятным запахом. У них был противным не только запах, но и вид. И главное, Чак отлично знал, что последует дальше: хозяйка возьмет что-то в руки и начнет колоть его в верх задней лапы. Будет очень больно. Конечно, можно спрятаться, но Чак понял по собственному, опыту, что бороться с людьми - дело пропащее, они все равно всегда сделают по-своему. Лучше уж мучение быстрее закончится, тем более раз хозяйка так делает, значит, нужно. Да и сил сопротивляться почему-то не было. Хотелось попить и полежать, а больше ничего.

Потому Чак продолжал лежать, когда Штопка подошла к нему со шприцем в руках, и только слегка дернулся, когда лекарство начало рассасываться.

Эта покорность доводила Штопку до слез.

– Бедная ты моя собачка, - говорила она, растирая уколотое место.

Прошло уже несколько дней лечения, но собаке становилось хуже.

* * *

Катя вошла в кабинет Самарина как-то бочком. Ни слова не говоря, села на стул и положила перед Дмитрием исписанный лист.

– Катя, что с тобой?

– Задание выполнено, Дмитрий Евгеньевич, - ответила Катя Калачева.
– Я могу идти?

– Что-нибудь удалось нарыть по существу?
– спросил Самарин, бегло проглядывая отчет.

– По существу - ничего, - коротко ответила девушка.

– Да что с тобой?
– Дмитрий поднял на нее глаза.
– У тебя что-то случилось?

– Нет, - пожала плечами Катя, - просто я никогда не думала, Дмитрий Евгеньевич, что вы садист. А теперь начинаю склоняться к этому мнению.

– Это почему же, интересно?

– Зачем было посылать меня или кого угодно к сыну Новосельской? Зачем заставлять его снова вспоминать про все это? Я не хочу сказать, что он должен забыть. Он этого все равно никогда в жизни не забудет, но зачем сейчас заставлять его снова рассказывать все по порядку? У него серьезный невроз, если хотите знать, ему полный покой нужен! А тут появляется тетка из милиции. А появляется она, потому что ее послало начальство!

– Не понял, какую еще тетку послало начальство?

– Да меня, меня послало! Для него я - тетка. А разницы между милицией и прокуратурой он не знает. И послали меня вы!

– Понятно, Катюша. Как ты говорила сегодня? Часовню тоже я развалил? И я взял это преступление под свой контроль и требую, чтобы все ежедневно что-то предпринимали и сдавали отчеты... И я же организовал убийство... Изверг рода человеческого!

Катя продолжала молчать.

– Ладно, успокойся. Хочешь, овсяного печенья погрызи. Овес успокаивает нервы.

Катя послушно взяла из пакета кругляшок печенья и начала грызть.

– Действительно помогает, Дмитрий Евгеньевич! Я и не знала.

– Старинный бельгийский рецепт.

– Нужно Никите присоветовать, а то он по этим собачьим питомникам мотается, сам стал злой, как цепной пес.

Самарин нажал на кнопочку электрического чайника, выглядевшего в его обшарпанном кабинете пришельцем из далекого будущего.

– Ладно, я понимаю, - Катя сменила гнев на милость.
– Короче, можно было к Кириллу не ездить. Ничего нового я от него не узнала. Но он, к сожалению, все видел, потому что ждал мать у окна. И свет выключил, чтобы она не ругала его за то, что он еще не лег спать. А он все равно не мог заснуть, пока она не вернется.

– И он все видел?
– спросил Дмитрий.

– В общих чертах - да. Двор у них темный, и он видел тень, которая бросилась к Новосельской, слышал, как она закричала, как собака напала на Тимура.

– Катюша, это очень важно. Он же очевидец! Слушай, а он долго ее ждал?

– Долго. Часа полтора, наверное. Он по часам подсчитал, сколько времени у нее может уйти на типографию и на телевидение, ну, и конечно, ему очень хотелось, чтобы она вернулась поскорее...

– В тот день он этой собаки во дворе не видел? А в предыдущие?