Чтение онлайн

Другой ребенок заплакал бы, замолотив в дверь, стал звать взрослых, а Моня вскарабкался на подоконник. И когда встал, касаясь рукой скользкого стекла, ему и стало по-настоящему страшно. Его зашатало, и он упал вниз головой. Но улетел недалеко, так как подол рубашки зацепился за гвоздь. Если бы он весил чуть больше, скорей всего, рубашка или гвоздь не выдержали бы, и полет закончился трагически. Но получилось так, что он повис над землей, слегка раскачиваясь и видя перед собой уходящую вниз стену дома.

Воспитатели были непонятно где, они привыкли к самостоятельности воспитанников и не слишком беспокоились. Однако всеобщий крик быстро привлек их внимание, хотя все длилось несколько минут. В эти минуты Андрей, мальчик, старше Мони лет на семь, убедившись, что дверь Мониной палаты заперта, рванулся в соседнюю и вылез через окно на карниз. Увидев его, медленно, но уверенно продвигающимся по карнизу к Моне, все замолчали. Моня молчал тоже, медленно раскачиваясь на подоле рубашки. Взгляды всех, кто стоял, задрав головы, на земле, были сосредоточены на них, как лучи прожекторов на мишени в ночном небе.

– Не бойся, пацан, слышь, сейчас я тебя сниму, - приговаривал тихо Андрей, приближаясь к испуганному малышу.
– Все будет хорошо, не бойся.

Слова успокоили Моню. Он перестал размахивать в воздухе руками и ногами, и рубашка, уже начавшая было трещать, все-таки выдержала.

Самое трудное началось, когда он приблизился к Моне вплотную. Ему мешало открытое окно, да и за висящего Моню было не зацепиться. Однако он изловчился: кончиками пальцев перебирая край рамы, перегнувшись и упираясь босыми ногами в узкий карниз, он все же обошел, преодолел раскрытую створку окна и, обняв Моню, рухнул на подоконник. Все с облегчением вздохнули. К этому времени директор успел взбежать на третий этаж, открыть своим ключом дверь палаты и протянуть руку Андрею. Через несколько мгновений спасенный стоял на полу, а совершенно обессиленный спасатель сидел рядом. Директор поднял его, обнял и повернулся к Моне.

– Молодец, что не орал, - похвалил он.

И решив, что воспитанники получили главный урок, умчался по своим делам.

С тех пор Моня узнавал Андрея издалека. Андрей же, как ни странно, скоро забыл про тот случай - слишком он был ничтожным в ряду его приключений. Сильный, широкоплечий, он казался идеалом для хилого малыша, и не счесть, сколько раз, засылая, тот мечтал: "Вот бы и мне таким вырасти!" И Моня сам, без наставлений и советов, стал делать из себя человека. Жаль только, Андрей не увидел его успехов. Примерно через полгода он исчез, чтобы возникнуть в одном очень специальном учебном заведении, где сирот превращали в профессиональных разведчиков или, по крайней мере, сверхсекретных "рыцарей плаща и кинжала". Спустя годы похожий путь проделал и сам Моня Зельцер-8.

И даже теперь, когда он, давно выросший из тела Мони, заочно награжденный орденом Золотого меча за спасение японской принцессы, заочно получивший статус почетного гражданина города Картахена государства Колумбия и также заочно приговоренный к смерти в нескольких странах, в том числе и в той, которую называл Родиной, даже теперь в разговоре с Андреем он на мгновение ощутил в себе знакомое детское чувство, с каким младшие смотрят на старших.

* * *

Вернувшись в свой город, знакомый до слез, Геннадий обнаружил, что по улицам ходит немало таких же, как он, однажды хапнувших шальные деньги, вкусивших на мгновение кайф богатства и тут же потерявших все.

– Стой, кто идет?!
– окликнул его как-то раз на Невском человек, при ближайшем рассмотрении оказавшийся бывшим начальником Геннадия по проектному институту. Поразительно, что он по-прежнему оставался тем же самым начальником отдела.

– Я слышал, ты высоко взлетел, фабрику построил.
– Начальник явно ждал подтверждения своих слов.
– Вспомнил! В газете видел твое фото и интервью: "Российскую обувь будет носить весь Северо-Запад". Ну как, обул?

– Меня обули. И умыли, - невесело отмахнулся Геннадий.

* * *

Этот самый начальник остановил Геннадия около магазина, из которого Геннадий только что вышел. Там по-прежнему продавали обувь. Но только уже другую, не ту, что делали на его фабрике. И не было ни одного знакомого лица.

– Вам помочь?
– спросила продавщица (он их тогда называл менеджерами по продаже).
– Только что пришла новая партия итальянских туфель.

– Да нет, спасибо, - неопределенно ответил он.
– У вас директор не Галина Федоровна Николаева?

– Нет, - удивилась продавщица, - такого директора у нас не было.

– Был. Но очень давно, - проговорил он.

Продавщица наморщила лоб и вспомнила:

– Так это та, которую посадили?

С тоски он зашел в первую попавшуюся кафешку, выпил сто грамм водки и решил встретить жену. Его осенила удачная мысль: квартира - вот где деньги зарыты. Спасибо этому чудику, который у них жил. Продать квартиру вернутся деньги.

На радостях он выпил еще стопарик и поехал к школе жены.

Глава 27. Муки тети Пани

– А это на помойку, - Валентин махнул рукой на большой черный мешок для мусора, доверху набитый одеждой.

– Как же на помойку!
– возмутилась тетя Паня.
– Вещи-то какие хорошие, их еще носить и носить. Если вам не нужны, можно ведь и в комиссионку сдать, за них хорошие деньги дадут!

– Господи, какая комиссионка!
– отмахнулся Валентин.
– Ну, подумайте сами, Апполинария Сидоровна, как это будет выглядеть: знаменитый хирург сидит в очереди с мешком старого тряпья, чтобы сэкономить какие-то гроши. Просто курам на смех!

– Так может, себе оставите, Валентин Петрович? Наденете когда, мало ли чего. На дачу, в лес по грибы, машину чинить, вдруг сломается. Да хоть дома донашивать. Мой старик завсегда...

– На дачу я в спортивном костюме поеду, по грибы я так давно не ходил, что, наверное, не вспомню, как это делается, а если машина сломается, на это у меня есть механик и водитель.

– Так дома...

– Дома старое пальто, уж извините... Все-таки не блокада у нас пока.

– Ну как хотите.

Тетя Паня вынесла мешок в прихожую и там неспешно и внимательно рассмотрела вещички. Кое-что (рубашки, свитера) пойдет внучке Аленке, хорошо сейчас одежка пошла одна для всех - издали посмотришь, не поймешь, девка или парень. А вот костюмчик да пальтишко придется выбросить, на зятя маловаты будут.

Тетя Паня аккуратно сложила костюм и пальто обратно в мешок и положила в кладовку. Завтра с утра будет убираться и выбросит вместе с остальным мусором. А Аленка-то как обрадуется свитерам!