Чтение онлайн

Дверь открылась, и в приемную вышел Доктор Айболит, по крайней мере, он с успехом мог бы выступать в этой роли на детском утреннике.

– Ну, что у нас?
– обратился он к Чаку.

– Да вот кашляет, - сказала Штопка.
– И невеселый какой-то.

Через полчаса они с Чаком вышли обратно на неприветливую улицу. Теперь в аптеку за лекарствами и одноразовыми шприцами. У Чака подозревалась аденовирусная инфекция, правда, в начальной стадии. Диагноз уточнят, когда будут готовы анализы.

– Удивительно, как рано вы заметили, - сказал на прощанье Айболит. Обычно приходят значительно позже, когда сделать что-либо уже очень трудно. Это болезнь нешуточная. Нужно было не трех-, а сразу четырехвалентную прививку делать.

– Но Чак поправится?
– насторожилась Штопка.

– Будем надеяться. Многое зависит от вас.

– Поверьте, - добавила медсестра и с любовью взглянула на врача, Олег Глебович очень хороший доктор.

Елена поняла, что, если она хочет спасти Чака, нужно делать все, что сказал врач. Они шли по Большой Пушкарской, и Штопка вглядывалась в прохожих. Она бы не удивилась, если бы перед ней возникла странная долговязая фигура или раздался глуховатый голос: "Как собака?"

Но прохожие, если и обращали внимание на Чака, то лишь злобно косились на него или обходили стороной. Гулять не хотелось, и Елена с собакой вернулись домой. Странный незнакомец не появился. "Не смог, а может, не захотел", - подумала Штопка, а потом сказала:

– Глупая у тебя хозяйка, Чак. С чего-то взяла, что этот тип должен непременно появиться снова...

Глава 24. Человек, похожий на Скунса

Покупка творога на Кузнечном рынке была семейной обязанностью начальника подразделения "Добрыня" Андрея Кирилловича Светозарова. Два раза в неделю он ставил свой красный "Фольксваген" на Владимирской площади, не забывая включить сигнализацию, и исчезал в недрах рыночного здания минут на двадцать Творогом торговали женщины, от которых исходило ощущение аккуратности и уюта. Он с удовольствием шел вдоль ряда, пробуя с ложек и палочек творог у каждой, пока наконец интуиция не подсказывала, возле кого нужно остановиться. Ему отвешивали килограмм влажноватой массы, которая порой стоила дешевле, чем в магазине, но при этом имела отменный вкус. Женщины его уже узнавали, одни здоровались, другие перешучивались. А уж он благодаря своей натренированной памяти знал их всех в лицо. Но тайных умыслов, связанных со служебной деятельностью, он не имел - никого не подстерегал, не высматривал. Он просто отдыхал на рынке, заодно приобретая важный для семьи продукт питания.

Но в этот раз, когда Андрей Кириллович с возвращался от рынка на площадь, он обнаружил, что на переднем пассажирском сидении его машины кто-то сидит.

Автомобиль охраняла сигнализация, считавшаяся довольно продвинутой, и посему находиться там никто не мог. Однако человек не только сидел, но самым нахальным образом по-, читывал газету, оставленную на сидении.

Андрей Кириллович, естественно, скандалить не стал: если незнакомец сумел так нагло устроиться в его машине, следовательно, причина у него была. Подойдя к "Фольксвагену" вплотную, он узнал наглеца.

– Привет, - сказал Андрей Кириллович, усаживаясь на водительское место.

После того как однажды этот человек спас в вагоне-ресторане покойного шефа, а заодно и службу безопасности от позорища, продемонстрировав при этом настолько высокий класс приемов рукопашного боя, какой можно было увидеть лишь в фантастическом боевике, Андрей Кириллович по поручению шефа долго и безуспешно пытался на него выйти. У шефа возник тогда полубредовый план взять его на службу, не постояв за ценой. Поиски закончились тем, что начальник службы безопасности однажды очнулся в собственной машине недалеко от Павловского парка с расквашенным затылком и запиской: "Извини, Андрей. Не ходи за мной больше". А теперь человек, которого Андрей Кириллович обозначал именем Скунс, судя по всему, нуждался во встрече.

– Привет, - как ни в чем не бывало, словно они дружески расстались три дня назад, отозвался человек, так похожий на Скунса.

Наконец Андрей Кириллович мог разглядеть его с близкого расстояния. Хотя разглядывать было особенно нечего - обыкновенная куртка, обычное лицо, короткий светлый (может быть, седой?) ежик волос.

– Дело есть, точнее, просьба.

– Говори.

– Здесь ориентиры одного человечка, - гость достал из кармана половинку листа бумаги с напечатанным на принтере коротким текстом. Остальное место занимало изображенное тем же черно-белым принтером мужское лицо.

– Ты помельче не мог подобрать шрифт? У меня после двух контузий зрение не того, - проворчал Андрей Кириллович, всматриваясь в изображение.

Этого человека он точно не встречал.

– Кого ты тут нарисовал? Президента Тумбу-Юмбу или лидера преступного мира Шепетовки?

– Профессор. Этот человек исчез в летний поддень два года назад. Хотелось бы знать подробности: сам он это сделал, или ему помогли. А если помогли, то как и когда.

– Знаешь, сколько нынче такие справочки стоят?

– Потому и прошу.

– Ладно. Как я тебя найду?

– Я объявлюсь через недельку.

Он широко улыбнулся, продемонстрировав искусственные зубы, и вышел из машины.

Андрей Кириллович посмотрел в зеркало заднего вида, как гость уходит к метро. Потом вышел из машины, проверил сигнализацию: она работала идеально.

– Специалист чёртов, - с восхищением сказал он и завел двигатель.

* * *

В конторе Мила значилась заместителем Андрея Кирилловича по информационному обеспечению, ей и доверил он листочек бумаги, переданный человеком, похожим на Скунса.

Сведения, на добычу которых он потратил бы недели две, она принесла на другой день. Полученные данные говорили о расхлябанности и безалаберности в их бывшей системе.

– Все понятно, - прокомментировал Андрей Кириллович, просмотрев полторы страницы текста - Нет человека, нет проблемы. И никаких следственных действий. Так и закрыли.

– Проблему можно возобновить, если нужно клиенту...
– Эмилия не любила неясностей, хотя именно из них-то и состояла вся жизнь

– Конечно, а потом она обратным концом, да нас же и по затылку...
– он даже показал, как это физически может произойти.
– Ладно. Спасибо тебе, я не ждал так быстро. В общем, молодец ты, Эмилия Петровна.

После ее ухода он посидел несколько минут в легкой полудреме. Всю ночь он провел, отрабатывая довольно неприятный, но денежный заказ клиента, и теперь ему хотелось спать.

* * *

Телефон зазвонил в ту же секунду, когда по радио заиграли гимн. Это значило, что наступила полночь, и, следовательно на метро она опоздает.

Взяв трубку левой рукой, Ольга Васильевна правой стала регулировать подачу жидкого азота.

– Оленька, у тебя как? Я сворачиваюсь.

– Спасибо. Буду внизу через десять минут.

Она положила трубку и начала постепенное выключение приборов. Стрелка самописца, был у них еще и такой ветеран, задрожав, вместо красивых синусоид принялась рисовать зигзаги с немыслимыми амплитудами и наконец замерла.

Осталось проверить водопроводные краны, розетки. Иногда кто-нибудь чересчур забывчивый оставлял открытым кран, подключенным к прибору, ночью напор воды увеличивался, тонкий резиновый шланг срывался со стеклянного патрубка, и в результате вода, растекшись по полу, тонкими струями падала на головы соседей снизу. Такое за годы ее работы случалось лишь дважды, но с тех пор, уходя последней, она скрупулезно выполняла все инструкции проверяла краны и электроприборы.