Чтение онлайн

– Не понял?
– переспросил Дубинин.
– Их что же, в честь нашего прихода специально посадят на цепь? Человек, если он не дурак, сам ложится по приказу на землю. А бешеный пес - он потому и бешеный, что законы логики для него, как...
– Куделин стал подыскивать сравнение, но так и не найдя, закончил: - Короче, никто, кроме нас, этих бешеных псов не нейтрализует.

– Я их нейтрализую, - негромко, но твердо проговорил Савва.
– Убивать я их не позволю. И потом, пока вы будете стрелять по собакам, эти люди убьют врача, Олега Глебовича.

– А что предлагаете вы?
– спросила, с трудом скрывая раздражение, Мила.
– Вы участвовали хотя бы в одной подобной операции?

– Не помню. Я думаю, не участвовал.

"Это конец. Сейчас они погонят его в шею, а заодно и меня", - решил Дмитрий.

Он даже забыл, что сидит на собственной кухне.

– Я думаю, что сначала нужно вывести ветеринара, - объяснил Савва.

– Очень конструктивная мысль. Только кто это исполнит? Волшебник в голубом вертолете?
– В голосе Милы была уже нескрываемая едкость.

– В вертолете было бы хорошо, - ответил Савва, - но его у нас, по всей видимости, не будет. Поэтому я просто попрошу открыть ворота, успокою людей и животных, а потом выведу ветеринара.

– Чушь какая! Мы просто зря тратим время, - и Мила повернулась к Дубинину.
– Осаф Александрович, ты-то скажи что-нибудь.

– А что я могу сказать? Глупость, извините, она и есть глупость. Я думаю, товарищу или господину... как там его... ехать с нами не следует. А нам пора по домам. Завтра в машине обсудим детали.

– Нет, подождите, нельзя же так!
– Диме Самарину было и стыдно за глупости, которые лепил здесь Савва, и обидно за него.

Он посмотрел на Савву. Тот сидел с невозмутимым видом.

"Сделай! Ну сделай хоть что-нибудь, чтобы они не ушли! Покажи хоть какой-нибудь фокус!" - молил он Савву.

Тот ничего не слышал. Потом повернулся к Миле.

– Эмилия Анатольевна, я понимаю, что вы мне не доверяете. Дело в том, что я не могу раскрывать вам свои возможности просто так, для забавы или для самоутверждения. Могу только для пользы.
– Он повернулся к Дубинину. Я знаю, Эмилия Анатольевна переживала, что, пока мы тут разговариваем, ее муж мерзнет во дворе при этом бешеном ветре. Я его только что попросил подняться в квартиру и через полминуты он будет здесь.

– Интересно!
– проговорил Дубинин.
– А если не будет, тогда что? договаривал он уже во время звонка в дверь.

Встречать еще одного гостя бросился с лаем Чак Норрис Второй.

– Мы сейчас заканчиваем!
– крикнула вошедшему мужу Мила.
– Чаю хочешь? Или кофе?

– Я, простите, воспользовался бы местом, где, так сказать, моют руки.

Штопка провела его к этому месту, потом помогла раздеться, посадила в комнате у телевизора и принесла чаю. Мила не допускала участия мужа в своих делах.

– И никакой утечки информации, - объясняла она.

– Интересный был фокус, - проговорил Дубинин, - если это, конечно, не случайность.

– Допустим, вы подтвердили нам сейчас свои способности, - Миле не хотелось сдаваться.
– Но это с одним человеком, - а собак там может быть стая. Они вас запросто разорвут.

– С животными мне разговаривать намного проще, чем с человеком. А насчет того, что людей в питомнике несколько, это вы правильно сказали. И моих сил надолго не хватит, я уже пробовал. Поэтому, как только я выведу ветеринара, в действие вступите вы. Но собаки будут сидеть на своих местах, за них вы не беспокойтесь.

– В конце концов, - решил вставить свое слово и Дмитрий, - у нас будет возможность убедиться в способностях Саввы Тимофеевича. Он обещал пройти по мосту через Нарву, миновав две границы, без всяких виз. Если же у него это не получится, тогда мы станем действовать по нашему варианту.

На этом совещание и закончилось.

Глава 56. Во сне

К середине ночи ветер стал стихать, а вслед за этим успокоилась и Нева. Угроза очередного наводнения отпала. Во сне Савва об этом не догадывался, но ему опять привиделся мальчик и молодая женщина, которая смотрела на него усталыми глазами.

– Смотри, папочка, смотри, какие мы стали большие, - говорила женщина, повернувшись к большой фотографии, которая висела на стене в железной рамке.
– Это дядя Миша подарил нам костюмчик. Видишь, какие мы красивые.

Пацаненок важно прошелся по комнате. На нем было все, как у взрослых, - брючки, белая рубашка с галстуком-бабочкой и пиджак.

– Мы уже говорить научились, - докладывала женщина фотографии, на которой был изображен он, Савва.
– Ну-ка, скажи "ма-ма", скажи "ма-ма", обратилась она к ребенку.

Тот остановился, взялся за сиденье стула, надул щеки, а потом басом несколько раз выкрикнул:

– Мама! Мама! Мама!

– Слышал, папочка?
– гордо спросила женщина.
– Вот как мы уже говорим.
– А теперь скажи: "па-па".

Малыш, все еще держась за стул, проговорил невнятно что-то среднее между "папа" и "дядя" и отправился в новое путешествие по комнате.

– Вот так, папочка. Хоть бы прислал письмо, где ты? Меня уже дурой считают, а я все жду, жду - не иду оформлять свидетельство о твоей смерти. Вдруг ты живой! И в церкви - тоже. Ни разу еще свечку за упокой не ставила. Мы как раз сегодня были на службе с дядей Мишей, и он мне: "Поставь за упокой души! Поставь за упокой души!" Так и не поставила. А сейчас, когда в лифте поднимались, папочка, он мне руку под пальто просунул и на грудь положил, прямо при ребенке, и я ее не стряхнула. Вот так. Первый раз не отодвинулась. Я ведь тоже не каменная. И когда он стал меня целовать, не отодвинулась. Умом знаю, что нельзя поддаваться, потому что уж тогда ты точно к нам не вернешься, а сделать ничего с собой не могу. Такие у нас дела, папочка!

Пока она все это говорила, Савва, глядя на нее с фотографии, в который уж раз стал думать о том, что прежде они с сыном ему только снились, а сейчас - все по-настоящему, он не спит. И стоит ей только назвать его по имени, как он сразу вспомнит свою прежнюю жизнь, разыщет их. Он снова пытался подать ей какой-нибудь сигнал - глазом моргнуть, прищуриться, а еще лучше - громко чихнуть, чтобы она поняла: живой он, живой смотрит на них с фотографии. Но застывшее лицо не подчинялось.

– Эх, папочка, папочка!
– продолжала говорить она с упреком.
– Скоро совсем забудем тебя. Я в одной газете прочитала объявление. Ужасно дурацкое. Какая-то тетка встретила мужика, который ничего не помнит. И чтобы все, у кого потерялся муж, пришли на него посмотреть: вдруг это их мужик. Я хотела ей наши фотки послать, твою и мою, где мы вместе, но дядя Миша в тот день отговорил, мол, нечего ерундой заниматься. А потом и газета потерялась. Не знаю, может, правда, за него замуж выйти, пока зовет?

Савва, как и в прошлых снах, готов был заплакать от отчаяния и безнадежности. Он и этому был бы рад: вдруг они бы заметили, что по фотографии катится живая слеза. Но комната стала словно растворяться в тумане, и только когда стала невидимой, он ощутил на щеках слезы. Проснувшись, он еще долго лежал, чувствуя тоску и одиночество. А потом вспомнил Олега Глебовича, которого они сегодня поедут выручать.

– Чуть не посоветовал запастись в дорогу едой, - сказал Олег Глебович во время торопливого завтрака на второй или третий день их совместной жизни.
– Никак не могу запомнить, что вам никогда ничем запасаться не нужно.