Чтение онлайн

Люба очень старалась стать такой, и когда попадала не в такт, Барханов на нее не кричал, как некоторые, срывая немыслимое напряжение на своих сестрах. К тому же Барханов когда-то воспитал себя так, чтобы оперировать без напряга. У актеров, например, есть специальные педагоги, учившие расслаблять зажатые мышцы. Тот, кто напрягается, никогда не достигнет наивысшего результата. У хирургов такие учителя стали появляться недавно, а прежде каждый справлялся с собой сам или вообще не справлялся, потому и орал матом на несчастных сестер во время операции, благо больной ничего не слышит.

В отделении общей хирургии Института скорой помощи, где работал Валентин Барханов, плановые операции, к которым врачи и сам больной подолгу готовились, почти отсутствовали. Каждый день машины доставляли сюда пациентов с такими травмами, которые требовали от хирурга фантастических способностей. Что там ежедневные бытовые ранения от ударов вилками и ножами, пули, застрявшие в мякоти бедра, грязноватая кисть руки, отпиленная циркулярной пилой, доставленная вместе с больным в прозрачном полиэтиленовом мешке, или пенис, отрезанный ревнивой женой, - все это Барханов пришивал без устали, и пришитое почти всегда оживало. Особенно отбирали силы и время полостные операции, когда приходилось, раздвинув ребра, зашивать отключенное сердце, ушивать желудки, штопать кишечники.

Люба была с ним рядом, и по выражению ее лица он чувствовал, как она переживает каждое движение его рук. Это ему, естественно, нравилось. Но не больше.

Поток операций прерывался, и все расходились по своим местам. Он - в крохотный убого обставленный кабинет, чтобы за обшарпанным письменным столом полистать новые медицинские журналы, сестры - прибрать, попить чаю и прокипятить инструменты, чтобы через полчаса склониться над новым больным.

Иногда он задерживался в операционной, перебрасывался шутками с анестезиологом и всегда замечал, как быстро, четко и аккуратно готовит инструменты Люба.

Однажды летом сотрудников больницы отправили в отпуск, чтобы за месяц перекрасить полы, стены и потолки, а также истребить всяческие стафилококки и стрептококки. Погода была жаркая, неблагоприятная для хирургии, но зато располагающая к поездкам на природу. И приятели сманили его на Щучье озеро, в лес между Комарове и Зеленогорском. Они приехали на "жигулях", поставили на песчаном мысу среди рослых прямых сосен большую оранжевую палатку, сложили туда припасы, разложили вокруг надувные матрасы и, наплававшись, расположились загорать.

Он дремал и сквозь сон временами слышал чьи-то смех и разговоры.

– Смотри, смотри, - вдруг сказал один из приятелей другому, - туда смотри! Очень хороша!

Барханов слегка приподнялся, чтобы посмотреть, кем они там так восторгаются, и увидел медсестру Любу. Она только что вышла из воды и, стоя к ним в пол-оборота, улыбаясь, махала рукой плывущей в озере девушке, как потом он узнал, родственнице.

– Это моя медсестра, - констатировал он слегка хвастливо.

– Да?!
– завистливо откликнулся приятель.
– Ради такой стоит жить!

Приятель давно уж забыл о том дне и о купании. А Барханову его слова словно глаза открыли. На озере к Любе он не подошел, пришлось бы знакомить ее с приятелями и неизвестно, чем это знакомство кончилось бы. Зато в первый же день после отпуска он позвал ее на концерт заезжей рок-звезды. Современной музыкой он не интересовался, да и некогда ему было об этом думать, но раз уж его одарил билетами благодарный пациент, не воспользоваться ими было грешно.

После концерта они долго гуляли по городу, и Барханову было легко с ней разговаривать обо всем разу, она подхватывала каждую его фразу и благодарно смеялась в ответ на его простенькие шутки. Он проводил ее на такси домой в поселок Веселый и, прощаясь, поцеловал в подъезде.

Как раз тогда к нему пошли первые большие деньги - не столько за операции, сколько за молчание о них. А потом случилась эта мерзкая история, когда Любу вытащили из дома, затолкали, в машину и стали ему угрожать...

Тогда он и почувствовал, что девушка стала ему дороже собственной жизни. И ради нее он мог пойти на что угодно.

Глава 61. Путь туда и обратно

Дмитрий Самарин подъехал к дому на микроавтобусе "Добрыни" за полночь. Задержка произошла из-за Олега Глебовича.

– У вас есть с собой документы?
– спросил Андрес, когда они, передав бывший питомник новой группе прибывших людей в форме, направились в сторону Нарвы.

– Никаких, - смущенно отвечал Олег Глебович.
– Меня вызвали в соседний дом, к больной собаке, а там в подъезде скрутили, укололи какой-то гадостью, затолкали в машину, и больше я ничего не помнил. Очнулся я уже здесь. Я даже понятия не имел, что нахожусь в Эстонии...

– Тогда придется задержаться на час-полтора. Наши чиновники не лучше ваших, такие же бюрократы.

Савва было предложил продемонстрировать свои способности, пройдя через пункты проверки вместе с ветеринаром, но Андрес отнесся к такой идее отрицательно.

– Если руководство узнает об этом эксперименте, моя песня спета. Лучше потерять полтора часа, но сделать все по закону.

Час-полтора превратились в три, потом в четыре. И все же к концу рабочего дня Андрес привез документы, согласно которым Олег Глебович и консультант по нестандартным явлениям могли пересечь обе границы.

Они отъехали от Кингисеппа довольно далеко, как вдруг водитель резко затормозил и едва не уперся в мужчину, который стоял на шоссе, широко расставив руки, рядом со старым "москвичом", косо поставленным на обочину.

– Мужики, жена рожает, помогите!
– закричал он так, что в микроавтобусе услышали все.
– Вез в Кингисепп в больницу, и чего-то с машиной стряслось.

– Мы-то чем поможем? У нас акушера нет.

– Я бы, возможно, помог, но у меня с собой ничего нет, - начал было Олег Глебович.

– Я тоже однажды принимал роды. В Сибири, - предложил свои услуги Савва. Но тут вмешалась Мила.

– Сидите уж! Родовспомогатели. Воды у нее отошли?
– спросила она у кандидата в отцы.

– Чего отошли?
– не понял тот.

– Воды, я спрашиваю отошли?

– Не знаю, а сколько нужно, много воды?

– Все понятно, везти можно, - и Мила повернулась к своим коллегам. Ребята, помогите женщине перейти к нам, нужно ее отвезти. Успеем.

Микроавтобус развернулся на шоссе и встал рядом с "москвичом". Оттуда вышла постанывающая роженица. Живот у нее был чудовищно велик.

– Чего доброго, двоих тебе принесет!
– бодро пообещал Куделин парню, когда она устроилась на освобожденных местах.