Чтение онлайн

И в самом деле, когда Савва впервые привел его в магазин и продавщица с улыбкой вручила ему пачку творога, а потом в другом отделе он получил точно так же несколько яблок, с несчастным ветеринаром чуть не случился нервный приступ.

– Это вам передать велели, - объяснила продавщица, почти извиняясь.

– Савва! Даже в воровском государстве уважающая себя личность должна жить по законам совести!
– стал убеждать ветеринар, успокоившись.

– Я и живу так, - спокойно ответил Савва.
– Этой еды нам хватит на день, а лишнего я не взял. Я всегда беру только то, что необходимо.

Пришлось Олегу Глебовичу постепенно смириться с его странным способом жить. А когда однажды в "Гостином дворе" Савва брал себе рубашку, он едва не начал уговаривать взять и вторую такую же - они были удобны, красивы и стоили по-божески.

– Зачем?
– удивился тогда Савва.
– Лишних вещей я не беру. А если понадобится, приду снова.

И все-таки однажды за завтраком Олег Глебович не удержался:

– Ну хорошо в России вас поймет каждый. А за границей как вы станете объясняться с людьми, на каком языке?

– На самом обычном. У людей намного больше общего, чем некоторые думают. И одному человеку понять другого очень просто. Ведь если бы они оказались на необитаемом острове, неужели они бы не объяснились?

– Ну, сравнил необитаемый остров, где сплошные инстинкты, и государство. Здесь национальная политика. Знаете, Савва, я одно время увлекся политикой, меня даже депутатом выдвигали. Да, что вы удивляетесь? спросил Олег Глебович, упаковывая одноразовые шприцы в свой докторский саквояж.
– А сейчас - полное разочарование. В политике и политиках. Теория малых дел гораздо более истинна, чем я думал раньше...

Савва все эти дни постоянно вспоминал Олега Глебовича. Он чувствовал связь с ним. Только ощущал ли ее Олег Глебович - вот вопрос?

После вчерашнего безумного ветра светило солнце, и он решил погулять до трех часов по улицам. Несильные солнечные лучи перед трудной поездкой были ему очень полезны.

Савва ходил по улицам, с удовольствием подставляя лицо солнцу, а потом взял у лоточника газету и сел на скамейку, подстелив ее под себя.

Было не холодно, и он посидел некоторое время в небольшом скверике, прикрыв глаза. И тут рядом с ним плюхнулась Римма.

– Савва! Савеночек! Я же тебя и ищу. Ну где, думаю, он еще может быть? И точно - сидит на солнце греется. Слушай, куда Олежка запропал? Почему ты сказал Ольге, что его похитили? Ты что, пошутил? Так разве шутят!

Савва не мог обманывать, но и правду говорить не хотел. Римма могла только помешать, а не помочь.

– Когда Ольга мне сказала, я сразу стала в милицию звонить и такой бенц им устроила!

– А они?

– Они начали придираться к словам, а потом допрашивать: "Откуда у вас такие сведения?" Я им говорю: "Откуда, откуда! От воробья!" Там такой злюка есть, Самарин его фамилия, это, когда уже дозвонилась в прокуратуру, он мне: "Вот с воробьями и разговаривайте. А мне не мешайте работать". Нет, ты понимаешь, Савенок! Я ему говорю, Верните мне мужа, а он хамит! Ты скажи, это шутка или как? Олежка все время от меня прятался. Я ему звоню, а он женским голосом со мной разговаривает. Так пискляво сообщает: "А Олега Глебовича дома нет". Это же сколько раз было. Я не выдержала и как заору: "Дурак, ну что ты бабой-то прикидываешься? Совсем уж меня за ненормальную считаешь?" Значит, теперь взялся тебя использовать? Похитили его! Да кому он нужен, золото самоварное. Кроме своих псов да меня, никому и не нужен. Ладно, - она взяла Савву за рукав.
– Пойдем скорее со мной, тут недалеко.

Савве пора уже было идти к дому Дмитрия Самарина, он чувствовал, что до трех часов осталось чуть-чуть.

– Я уже Ольгу достала, у нее, кстати, муж по-настоящему исчез, все вы, мужики, какие-то стали полоумные, так вот я ей говорю: "Ты-то хоть понимаешь, я же Савве жену нашла". Идем, Савенок, идем скорей, я тебя верну в твою семью.

– В какую семью?
– переспросил Савва.
– В какую семью, Римма Семеновна?

– Женщина с тремя детьми, вон ты какой у нас плодовитый. А то все пел: "Не могу, да не могу". Майя Сергеевна Сухорукова. Она мне позвонила. Сейчас же телефон по адресу легко отыскивается. Я ей как тебя описала, она сразу: "Это мой, точно! Он у меня всегда был чудиком, чудиком и остался".

– Римма Семеновна, вы меня извините, но я сейчас уезжаю. Но Римма крепко вцепилась ему в руку.

– Ну что ты, Савенок, родной. Ты своей семьи испугался? Троих детей. Мы же тебе будем помогать. И я, и Ольга. Даже мой, этот, Олег - все поможем. Пойдем, пойдем домой, - стала уговаривать она его, как ребенка.

– Это немыслимо! Римма Семеновна, мне нужно немедленно идти, иначе я опоздаю. Я должен ехать в Эстонию, чтобы спасти одного человека. Вы его может быть знаете, это коллега Олега Глебовича.

– Ну что ты, Савеночек, - Римма по-прежнему цепко держала его руку. Никуда тебе не нужно ехать. Это тебе только кажется, что ты должен ехать. Тебе нужно к своим детям, к жене. Пойдем. Я ей обещала, что сегодня тебя приведу, даже взяла отгул. Во мужики, а? Нет, честное слово, это же нужно, как стали бояться семейной жизни! Пойдем, Савенок, пойдем, жена тебя любит; ждет.

– Римма Семеновна, это не моя жена!
– твердо проговорил Савва.

– А мы с тобой сходим вместе, посмотрим. Даже если и не совсем твоя, вдруг она тебе понравится?

– И не нужно устраивать смотрин. У меня есть жена, я знаю. Но не Сухорукова Майя Сергеевна. Такого имени у моей жены не было, это я тоже знаю.

– Все равно, я от тебя не отстану, Савенок. Я же ей слово дала, ты пойми, я так ей и сказала: "Не подумайте, он человек очень хороший, хотя и все перезабыл, но у нас с ним ничего не было. Он даже живет у моего мужа".

Савве было пора немедленно уходить или отказываться от мысли о поездке. Летать по воздуху он пока не умел.

И тогда он всего лишь на мгновение бросил на Римму странный взгляд, откинулся на спинку скамейки, прикрыв глаза, снова открыл и взглянул на Римму.

Та сразу убрала руку, отодвинулась и смущенно, произнесла:

– Ой, извините, мужчина! Я вас за своего знакомого приняла. Надо же!

Савва кивнул в ответ, как бы извиняя ее за оплошность.

Она вскочила и помчалась на улицу. Савва тоже встал и поспешно направился в другую сторону.

Он подошел к дому Самарина ровно в три. У подворотни стоял микроавтобус, и все, кому было назначено ехать, уже сидели внутри.

Глава 57. Переход через границу

Машина уверенно выехала за черту города и помчалась по Таллинскому шоссе. Промелькнули Красное село, Лаголово со знаменитой птицефабрикой, Кипень.

Петербуржцам эти названия были хорошо знакомы и напоминали о прошлом. Когда-то они ездили за покупками в Нарву и город по имени Йихви. В добрые старые времена оттуда везли в Ленинград для знакомых и близких бидонами густую эстонскую сметану, вязаные вещи, вкусный сыр, ликер "Старый Таллин". Да чего только не везли из соседней республики - все казалось вкуснее, красивее и добротнее. Но с тех пор, как к названию Таллин прибавилось еще одно "н", возможность приятных поездок отпала. Или стала не по карману.