Чтение онлайн

После того как умер князь племени юйцзянь, Уяньцзюйди нарушил традицию и вместо того чтобы отдать этот пост сыну умершего, назначил на него своего собственного сына. Оскорбленные старейшины племени юйцзянь отвергли это решение и провозгласили своим князем сына умершего. Затем они разбили армию шаньюя, посланную, чтобы наказать их.

Левый мудрый князь, который был официальным наследником и сыном нового шаньюя, также превысил свои полномочия в качестве надзирающего над восточными племенами. Своим надменным поведением он добился их отчуждения, «несколько раз обидел старейшин левых земель, чем вызвал возмущение против себя». Восточные племена восстали, и их пятидесятитысячное войско выступило против шаньюя. Оно разбило Уяньцзюйди, который был вынужден послать просьбу о помощи своему брату — правому мудрому князю. Ответ был холоден: «Тот, кто не имеет любви к своему народу и подвергает смерти своих братьев и знатных людей государства, должен умереть там, где находится. Не беспокой меня». Разгромленный Уяньцзюйди кончил жизнь самоубийством. Он правил менее трех лет [64] .

Эти примеры показывают, что племя подчинялось в первую очередь своим местным вождям и лишь во вторую — шаньюю и его двору. Князь Хунье мог пользоваться доверием своих людей, даже когда уклонялся от вызова на суд к имперскому двору. И хотя опасность угрожала лишь ему лично, он не перебежал в Китай в одиночку, а взял с собой все свое племя. Усуни также пошли за своим предводителем и покинули империю. Одной из трудностей управления кочевой империей было то, что ее составные части могли в буквальном смысле слова уйти прочь, а шаньюй не мог наказать племена, откочевавшие с его территории.

Теоретически шаньюй мог требовать полного подчинения и применять любые санкции к племенам внутри империи. На практике это было не так. Шаньюй осознавал, что князья племен были наследственными правителями, а не назначаемыми сверху чиновниками. Таким образом, связи между племенами и правительством империи носили скорее союзный, чем автократический характер. Попытка Уяньцзюйди создать более централизованное государство, в котором вожди племен были бы родичами шаньюя, спровоцировала уже не побег, а восстание, поскольку вся племенная знать на местном уровне ощутила угрозу своему положению. В конечном итоге власть шаньюя над племенами стала строго ограниченной. Одним из главных условий сохранения стабильности в империи была неприкосновенность внутренней автономии племен. Сюнну удерживали свое господство над степью так долго потому, что их политическая система была гибкой. Напротив, автократическая и централизованная степная империя была бы очень хрупкой и неустойчивой, так как у местных вождей в данном случае оставался небогатый выбор: либо полностью подчиниться, либо восстать. При первых признаках слабости империи они бы восстали. Однако, если бы взаимоотношения между племенами строились целиком на добровольной основе, это породило бы анархию. Тогда каждый вождь старался бы во всем действовать самостоятельно и отказывался подчиняться приказам, которые ему не нравились. Империя сюнну умело маневрировала между двумя этими полюсами. Вожди племен имели свободу проводить свою собственную политику на местном уровне, но они должны были подчиняться имперским приказам во внешних делах и при решении вопросов межплеменного характера. Как мы увидим далее, в дополнение к жестким военным санкциям против непокорных практиковали разнообразные материальные вознаграждения вождям племен, готовым сотрудничать.

На протяжении нескольких столетий империя сюнну отличалась удивительной политической стабильностью. Эта стабильность была отчасти обусловлена системой наследования, позволявшей избегать междоусобных войн, которые являлись неизбежным атрибутом более поздних тюрко-монгольских степных империй. Хотя Маодунь, чтобы стать шаньюем, и убил своего отца и других противников, в последующем процесс передачи власти сопровождался минимальными разногласиями. Шаньюи мирно сменяли друг друга на престоле вплоть до 59 г. до н. э., пока не разразилась первая междоусобная война и не начался период пятнадцатилетней смуты. Когда порядок был восстановлен и старая династия вернулась к власти, престол вновь начал наследоваться без эксцессов. Так продолжалось еще один век, но в 48 г. вторая междоусобная война окончательно расколола ряды сюнну и положила конец их гегемонии в степи. В обоих случаях междоусобные войны были вызваны катастрофическим сочетанием экономических бедствий и ожесточенной борьбы за власть. В более поздние времена, будучи правителями мелких государств, шаньюи сюнну могли заявлять, что они принадлежат к непрерывной линии потомков Маодуня, сохранившейся вплоть до середины V в.

Наиболее важными чертами политической структуры сюнну были система фиксированных имперских титулов (24 темника конницы и сановники гудухоу) и определенный свод правил, регулирующих назначение нового шаньюя.

Сыновья и братья шаньюя занимали самые важные посты, в то время как представители трех аристократических кланов Сюйбу, Хуянь и Лань имели наследуемые права на более низкие чины и звания в системе империи [65] . Шаньюй назначал своего преемника на пост левого мудрого князя, который контролировал восточную часть империи. После смерти шаньюя левый мудрый князь имел наибольшие шансы занять престол, при условии, конечно, что он был достаточно взрослым. Сюнну не одобряли наследование престола детьми, и если наследник был слишком юн, по установленному обычаю правителем империи становился брат шаньюя. С течением времени схема наследования изменилась. Первоначально она была линейной — от отца к сыну. Наследование престола от старшего брата к младшему происходило в экстраординарных ситуациях. После первой междоусобной войны вследствие политических компромиссов эта система изменилась и наследование стало происходить исключительно по боковой линии — от старшего брата к младшему, до тех пор, пока все представители данного поколения не умирали. Однако и в первом, и во втором случае шаньюй должен был быть членом царствующего рода.

Аристократические кланы сюнну, не принадлежавшие к царствующему роду, играли важную роль в предотвращении конфликтов, вызванных соперничеством между наследниками Маодуня. Аристократические кланы традиционно были связаны брачными узами с представителями императорского рода, что приводило к образованию устойчивых родственных и свойственных связей между ними. Неспособные быть шаньюями, но получавшие выгоды от существования имперской системы представители аристократических кланов сюнну были кровно заинтересованы в ее сохранении, вне зависимости от того, кто становился шаньюем. В случае смерти шаньюя они играли важную роль в выборах преемника и провозглашали нового шаньюя. В исключительных случаях они могли отвергнуть притязания левого мудрого князя в пользу другого наследника. Поскольку все потенциальные наследники престола боролись за поддержку одной и той же сюннуской знати, проигравшему обычно было не на кого опереться, если его претензии на престол были отвергнуты. Аристократия сюнну редко позволяла раздорам внутри правящей династии перерасти в междоусобную войну: это могло произойти только в том случае, если внутри самой знати сюнну имелся значительный раскол.

Список шаньюев сюнну, представленный в табл. 2.1, показывает, что большинство актов наследования, происходивших по установленной схеме, не сопровождались какими-либо серьезными инцидентами. Три исключения из этого правила добавляют лишь некоторые детали к нашим познаниям в области политической системы и механизмов управления на уровне империи.

Первые имеющиеся сведения о разногласиях, касающихся наследования, относятся к 126 г. до н. э., когда «шаньюй Цзюньчэнь умер и его младший брат Ичжисе, носивший титул левого лули-князя, объявил себя шаньюем. Он атаковал и разбил наследника Цзюньчэня, Юйданя, который спасся бегством и перебежал на сторону Хань. [Император] Хань пожаловал ему титул Шэань-хоу, но через несколько месяцев он [Юйдань] умер» [66] . Случай с этим переворотом показывает, что без поддержки представителей власти наследник был не в состоянии занять престол. Юйдань и его дядя боролись за поддержку одних и тех же сил. Когда такую поддержку получил Ичжисе, Юйдань остался в одиночестве и должен был либо примириться с ситуацией, либо покинуть степь. В отличие от вождей, которые уходили за границу вместе со своими племенами, Юйдань бежал в Китай в одиночку. Причины раздора не указываются в ханьских источниках, но, вероятно, не случайно, что он произошел после того, что Китай начал широкомасштабные атаки против сюнну. В подобных условиях кочевники наверняка предпочли испытанного воина необстрелянному юнцу. Во время войн существовала тенденция наследования по боковой ветви.

Во второй раз разногласия возникли в 96 г. до н. э. и были разрешены мирным путем. Эта ситуация высветила некоторые особенности политической системы сюнну и продемонстрировал активную роль их аристократии в решении вопроса о наследовании. Тогда имели место дискуссии относительно того, кто сменит на престоле умершего шаньюя Цзюйдихоу. Сформировались две партии, которым удалось, однако, урегулировать конфликт. Перипетии этого процесса наглядно описаны в «Хань-шу».

Примечания: 1) Китайские источники этого периода указывают титулы, а не личные имена шаньюев (за исключением Маодуня и его сына Цзиюя), например: Цзюньчэнь-шаньюй, Увэй-шаньюй и т. д. 2) С — северный шаньюй; Ю — южный шаньюй.

Шаньюй Цзюйдихоу умер на пятом году своего царствования. На престол под именем шаньюя Хулугу вступил его старший сын, занимавший пост левого мудрого князя. Прежний правитель назвал его наследником на смертном одре. Хулугу, однако, в это время отсутствовал, а знатные лица, решив, что он болен, избрали на престол его брата — левого великого предводителя. Когда вести об этом достигли левого мудрого князя, он не решился выступить. Его брат, однако, послал ему предложение занять престол. Старший отказался под предлогом болезни, но младший брат не принял отказа, сказав: «Пока на смертном одре ты не передашь мне престол, я не приму его». Левый мудрый князь взошел на престол и присвоил своему брату титул, который был у него самого (т. е. левого мудрого князя, официального наследника). Спустя несколько лет [вновь назначенный левый мудрый князь] заболел и умер… Тогда [новый] шаньюй назначил левым мудрым князем собственного сына [67] .

Если оба соперничающих брата имели поддержку, они договаривались править последовательно друг за другом. Это был обычный политический компромисс. Недостатком такого рода компромиссов было то, что они часто провоцировали конфликты между сыновьями шаньюя (или их матерями) и его братьями. Смерть Хулугу 85 г. до н. э. как раз и привела к подобной ссоре.

Следует заметить, что у шаньюя имелся младший брат, рожденный другой матерью, который был левым старшим воеводой и очень славился среди достойнейших людей своего народа. Супруга шаньюя, опасаясь, что шаньюй поставит на престол не их сына, а левого старшего воеводу, тайно велела убить последнего. Старший единоутробный брат жертвы был возмущен этим актом вероломства и никогда больше не появлялся при дворе шаньюя. Будучи на смертном одре, шаньюй сказал представителям знати: «Мой сын молод и не способен стать правителем народа, поэтому я назначаю преемником моего младшего брата, правого лули-князя». Когда шаньюй умер, Вэй Люй и другие в сговоре с царственной вдовой чжуаньцзюй яньчжи фальсифицировали указания умершего. Затем они возвели на престол ее сына, левого лули-князя, под именем шаньюя Хуяньти [68] .

Правый лули-князь и левый мудрый князь были недовольны таким положением дел и начали замышлять бегство в Китай. Когда об этом стало известно, они отказались от своего намерения, но никогда больше не появлялись при дворе шаньюя. Несмотря на их недовольство, было очень трудно спровоцировать междоусобную войну после того, как выборы шаньюя состоялись. Отчасти это было связано с тем, что шаньюй имел настоящий двор с независимой экономической и политической базой. Он был не просто харизматическим лидером слабоцентрализованной конфедерации племен, но являлся жизненно важной, ключевой фигурой во взаимоотношениях между Китаем и степью. Основные разногласия возникали вокруг вопроса о том, кто будет шаньюем, а не о том, нужен ли он вообще.