Чтение онлайн

Я растеряла все красноречие и не сумела придумать причину для отказа. Следовало просто сказать, что мне надо вернуться к друзьям, но он уже подозвал к себе экономку. Саксон устроился за столиком в углу и начал передвигать фигуры на шахматной доске, так что я хотя бы не осталась с лордом Грейвсдауном наедине. Гудящее пламя окрашивало все вокруг в оранжевый, отчего библиотека выглядела очень уютной.

– Спасибо, лорд Грейвсдаун, с удовольствием, – произнесла я, чтобы не показаться невежливой.

Он протянул руку, предлагая снять верхнюю одежду. Я сбросила пальто с плеч, и экономка тут же куда-то его унесла.

– Пожалуйста, зови меня Форд, – сказал он.

Меня проводили к креслу, стоящему напротив Саксона, а не рядом с его дядей.

– Вы играете? – спросил мальчик, не отрывая взгляда от фигур.

– Боюсь, что нет, – ответила я.

Форд вышел и через несколько секунд появился с маленьким деревянным стулом, который, видимо, принес из прихожей или кухни. Мне вдруг стало проще мысленно называть его по имени – он излучал полную беззаботность. Форд сел на стул боком между мной и Саксоном, лицом к столику. Так он выглядел обычным парнем, с которым я могла бы встретиться на танцах. Он мог быть Тедди Крейном, или Арчи Фойлом, или одним из случайных ухажеров Роуз, по-прежнему болтавшихся поблизости. Свет от камина подчеркивал его профиль, темные волосы, зачесанные назад на старомодный манер, как лет десять назад. Это должно было напомнить моего отца, но Форд совсем не походил на него. Он был чисто выбрит, и резкая линия подбородка смягчилась, когда он потер его, размышляя. Форд не отрывал взгляда от шахматной доски.

Когда мы вот так втроем собрались у шахматного стола, я чувствовала себя странно. Трудно даже описать, потому что меньше часа назад я ненавидела это огромное пугающее поместье и клялась, что никогда больше сюда не вернусь, а теперь меня словно выдернули из кошмарного сна и показали, насколько глупо бояться собственных фантазий. Теперь обстановка выглядела дружелюбной. Они были маленькой семьей и решили на мгновение включить и меня в свой круг.

Форд протянул руку и передвинул фигуру, вроде бы слона, но я не уверена, потому что не знала правил, а потом откинулся назад и стал наблюдать, как Саксон размышляет. Наконец Саксон тоже сделал ход и выжидающе посмотрел на дядю. По-прежнему глядя на доску, Форд тихо обратился ко мне:

– Это лишь мое мнение, но, по-моему, твои друзья недостаточно хороши для тебя.

Я открыла рот, чтобы ответить, но, пораженная его словами, не смогла ничего произнести. Я вспомнила его странные вопросы в лесу насчет того, люблю ли я головоломки, и решила, что он опять пытается сбить меня с толку. Поэтому ответила первое, что пришло в голову, вместо вежливой фразы, которую следует говорить, когда пьешь чай с владельцем поместья.

– Откуда тебе знать? – спросила я, не сводя глаз с доски. – Ты ведь едва со мной знаком. Я могу оказаться худшей из них.

Я быстро покосилась на Форда и заметила, что он пристально наблюдает за мной.

На лице лорда появилась широкая улыбка.

– Несомненно, – сказал Форд, снова посмотрел на доску и передвинул другую фигуру. – Но что-то мне подсказывает, что ты совсем не похожа на них.

Я решила не отвечать, но тут Форд наклонился ближе и прошептал:

– Теперь ты должна сказать, что я и с ними не знаком.

Во мне нарастал протест из-за уверенности Форда в том, что он успел хорошо меня узнать, хотя мне почему-то это нравилось.

– Может, в следующий визит ты заранее дашь мне сценарий. Тогда я выучу все свои реплики.

Я наконец посмотрела ему в глаза и мило улыбнулась.

Форд раскатисто рассмеялся и перестал напоминать деревенского парня. Оглядев библиотеку, я поняла, что он из совершенно другого мира. Его мир включал дорогие предметы искусства, купленные из-за мимолетной прихоти, и лондонские вечеринки. Редкие издания Шекспира и путешествия в такие места, о которых я могла лишь в книгах прочесть. Моя уверенность слегка дрогнула, ведь чем я могла заинтересовать такого человека?

И вдруг меня охватили противоречивые чувства, потому что мне очень хотелось его заинтересовать. Отчаянно хотелось.

Я сказала себе, что должна избавиться от этого глупого наваждения, а когда посмотрела на Саксона, выражение его лица помогло прочистить мне мозги. Мальчишка переводил ледяной взгляд с меня на своего дядю.

– Нам не нравятся ваши друзья, – произнес Саксон. – Они не нравились нам и раньше, когда здесь бывали.

– Не понимаю. Бывали здесь раньше? – медленно произнесла я. – Погоди-ка. Ты видел Эмили, когда она была здесь раньше?

Вопрос вылетел изо рта, прежде чем я поняла, что выдала Эмили, которая бродила по поместью. Но ни один из них все равно не отреагировал.

Когда Форд наконец посмотрел на меня, его лицо смягчилось. Это была не жалость, нет, но он смотрел на меня, как будто я сказала что-то милое и невинное. И вдруг я снова почувствовала себя совсем юной по сравнению с ним.

– Они приходят сюда уже несколько недель.

– Недель? – переспросила я, слегка запинаясь, и обвела взглядом библиотеку, словно могла найти ответ в какой-то из сотни книг на полках. Я заметила на серебряном подносе рядом с нами дымящиеся чашки с чаем. – Они вели себя так, будто никогда раньше здесь не были. В смысле, Эмили сказала, что была, но остальные… Зачем нужна такая дурацкая ложь?

Форд молчал, наблюдая, как я размышляю, но его глаза сверкали. Больше мне уже не хотелось производить на него впечатление – мне не нравилось, когда мной играют.

– А ты… – Я мысленно воспроизвела сцену в лесу, когда мы все «познакомились». – Почему ты притворился, будто их не знаешь? Зачем выделил меня и спрашивал о головоломках? Что это за игры?

Я начала злиться и с трудом держала себя в руках.

Форд не отреагировал на мою вспышку гнева, но и не сменил тему. Он неторопливо взял шахматную фигуру и покатал ее между большим и указательным пальцами.

– Я люблю хорошую игру, – в конце концов произнес он. – Я увидел возможность проучить твою подругу Эмили и воспользовался ей.

– Проучить? Но почему? И как?

Я мысленно перебирала все те случаи, когда мои друзья могли незаметно сюда пробраться, а в памяти всплывали оправдания, которые Эмили придумывала на протяжении последних недель. То она говорила, что ей нужно присмотреть за двоюродными сестрами, то утверждала, что Роуз приболела. Иногда Эмили говорила, что у Джона и Уолта снова проблемы с родителями и им не разрешают выходить на улицу после наступления темноты. Эмили всегда находила отговорки, и я им верила. Неужели она врала? Но зачем? Почему они не брали меня с собой? Что я такого сделала?