Чтение онлайн

Я собиралась быстро вернуться к друзьям, чтобы они не волновались, но, услышав о таком предательстве, решила здесь задержаться. Вообще-то я не бунтарка, но с тех пор как вошла в Грейвсдаун-холл, стала все более своевольной. Мне вдруг захотелось принять самостоятельные решения, без друзей. Пусть даже эти решения окажутся неверными.

Саксон передвинул фигуру на доске, и Форд пожал плечами.

– Может, они солгали, чтобы ты не чувствовала себя лишней, – равнодушно заявил он.

– Ты не ответил на мой вопрос про Эмили. Почему ты решил проучить именно ее?

Я не хотела быть пешкой в его игре с Эмили. Если она приходила сюда, можно не сомневаться насчет ее намерений относительно привлекательного миллионера. Вопрос заключался не в том, попробует ли она, а в том, получится ли у нее.

Форд, может, и казался равнодушным, но Саксон был полной его противоположностью. Он чуть ли не подпрыгивал, а вид у него был такой, словно он умирает от желания разболтать отличную сплетню. Еще одно странное подражание десятилетного мальчишки взрослому человеку, и это выбивало меня из колеи.

– Ваша подруга Эмили несколько раз выводила дядю Форда из себя, – заявил Саксон. – Кажется, она надеется, что он ищет новую жену.

Он закатил глаза и фыркнул, наконец-то в соответствии со своим возрастом. Но когда дядя сердито покосился на него, резко замер.

У Саксона была странная манера говорить, но теперь, увидев его рядом с дядей, я наконец-то поняла причину этого. Если дядя – его единственная компания, да еще после трагедии с потерей родителей, то неудивительно, что Саксон разговаривал как миниатюрный взрослый.

– Они не такие уж плохие, – наконец произнесла я. На стороне друзей я почувствовала себя немного безопаснее, чем на стороне эксцентричного лорда, любителя игр. А исключить меня из игры – так типично для Эмили, но с ней я разберусь позже. И это также объясняло, почему в последнее время Роуз сама не своя. Она же такая преданная подруга, и от подобных игр ей явно было не по себе. – Эмили и Уолт иногда делают гадости, – продолжила я. – И признаю, мы отдаляемся друг от друга. Но Роуз и Джон – прекрасные люди. Я знакома с ними всю жизнь.

– Уверен, они такие и есть, – скучающим тоном произнес Форд.

Конечно, глупо с моей стороны, но я разозлилась, что меня использовали, чтобы заставить Эмили приревновать, и чем дольше я здесь находилась, тем яснее понимала происходящее. Эмили и Форд стали бы прекрасной парой. Не знаю почему, но в последнее время Эмили видела во мне угрозу и все, что она делала – копировала меня и одалживала мою одежду, которую никогда не возвращала, – было не из лести. Это тоже была игра. В таком случае они с Фордом друг друга стоили. Только мне игры никогда не давались.

Мне пора было уходить, ведь Форд уже добился своей цели и донес до моих друзей что хотел, задержав меня здесь. Но при мысли о том, как неловко я буду чувствовать себя с Джоном и остальными… Может, я и не игрок, но стоило попробовать.

– Тогда расскажи мне о шахматах, – неожиданно сказала я и явно попала в точку.

Форд быстро переглянулся с Саксоном. Мальчик улыбнулся, смахнул фигуры и начал их расставлять по-новой.

– Вот, – Форд с дружелюбным смехом в глазах вручил мне шахматную фигуру. – Ты держишь королеву, то есть ферзя.

Я зажала фигуру в ладони и неспешно взяла с подноса чашку из тонкого фарфора. Чай был еще горячий.

Но когда я взглянула на фигуру в руке, по спине пробежал холодок. Я вспомнила слова гадалки: «Когда зажмешь в правой ладони королеву, начнется твое медленное увядание». Но я не могла запаниковать прямо на глазах у Форда, не сводящего с меня взгляда.

В голове пронеслись мысли обо всех королевах, которых я в последнее время держала в ладони, как будто их вездесущность лишала предсказание силы. Королевы есть на всех монетах, и разве на прошлой неделе я не играла с братом в карты? Я точно держала в руках королеву. Все так, как сказала Эмили, купив цепочки с птичками: если превратить предсказание в нечто обыденное, оно покажется глупым.

Я глубоко вдохнула, взяв себя в руки. Но теперь, оглядываясь назад, понимаю, что именно в ту минуту все изменилось. Сбылась часть предсказания.

– Прежде чем мы перейдем к правилам и основным принципам, – продолжил Форд, – ты должна понять кое-что о шахматах. Многие считают их своего рода философией, и это близко к истине. Шахматы можно рассматривать как аллегорию жизни, но чаще их сравнивают с войной. Лично я думаю, что тем самым упускаются из виду самые тонкие аспекты игры, но об этом в другой раз. Хотя существует множество старых пословиц и фраз, сравнивающих шахматы с тем или иным элементом человеческого бытия, только одна, на мой взгляд, стоит выше всех, и я постоянно к ней возвращаюсь.

– И какая же? – спросила я, расслабляя плечи.

Он мягко забрал ферзя из моей руки. В ушах снова зазвенело предсказание, но на этот раз я почувствовала облегчение. Может, забрав ферзя, Форд спас меня. Я посмотрела на него, и у меня внутри что-то перевернулось. Он держал фигуру между нами, и мы оба смотрели на нее.

– Моя любимая шахматная поговорка очень проста: можно играть без плана, но, скорее всего, ты проиграешь.

Его улыбка стала шире, и он поставил фигуру на доску.

– У вас есть план, Фрэнсис? – спросил меня Саксон.

– Я и не знала, что мне нужен план.

У меня сложилось впечатление, что мы уже говорим не о шахматах.

– Ну что ж, – Форд закинул руки за спину. Он многозначительно посмотрел на меня и добавил: – Тогда тебе повезло, что наши пути пересеклись.

– А мне почему-то кажется, что это не имеет ничего общего с везением, – отозвалась я.