Чтение онлайн

– Значит, пальто оказалось у Роуз, но как она очутилась в Челси? – спрашивает Бет.

– Когда я читала дневник в первый раз, то автоматически решила, что в «Роллс-Ройсе», проехавшем мимо дома Питера и Тэнси, сидели Форд и Саксон. Но Фрэнсис упомянула, что за рулем был Билл, в чем нет ничего необычного, пока я не прочитала, что Биллу разрешалось возить Роуз в машине, куда она захочет. В тот день он отвез ее в Челси.

– Думаете, Билл был сообщником в убийстве? – уточняет Крейн.

Я прикусываю губу, задумавшись, но тут вмешивается Уолт:

– Сомневаюсь, что Билл знал о планах Роуз. Если она попросила его подождать в машине, он бы послушался, такие у них были отношения.

– Так вот, Билл привез Роуз в Челси, она убила Эмили и спрятала тело в сундуке, стоящем в подвале, вместе с пальто и орудием убийства, – продолжаю я. – Единственная переменная, которую я не вычислила, это Форд и Саксон, потому что Саксон сказал, что, когда они приехали в Челси, в доме никого не было. Но потом я вспомнила – Форд никогда не сидел за рулем «Роллс-Ройса», он водил современный «Мерседес». Когда речь заходила об Эмили Спарроу, Саксон всеми силами старался увести меня в сторону. – Я смотрю на детектива, и он кивает. – Какое-то время я думала, что таким образом он защищает память о дяде, а может, и себя, но на самом деле просто хотел сбить меня с толку.

– Эмили сказала Джону, что кое-что забыла в Челси, именно это и послужило толчком ко всем событиям, – произносит Уолт. – Почему Эмили вернулась? В ваших заметках нет ответа на этот вопрос.

– Джон считал, что Эмили намеревалась отобрать Лору у Питера и Тэнси, но все оказалось гораздо проще. Она забыла пишущую машинку, подаренную родителями перед ее отъездом в Лондон. А я знаю, что машинка так и не вернулась в Касл-Нолл, потому что много лет спустя нашла ее и притащила к себе в комнату. Описание в дневнике тети Фрэнсис совпадает: в клетчатом пластмассовом футляре. Видимо, мать Эмили спросила, почему та вернулась домой без машинки, а когда Эмили поспешила обратно в Челси, экономка как раз собирала вещи, готовясь запереть дом. Роуз придумала отличный предлог, потому что Билл ждал в машине, а значит, миссис Бланчард могла уехать в Касл-Нолл с ним, а не на поезде. Роуз отправила ее в машину, ждать вместе с Биллом, пока она поговорит с Эмили, и обещала сама все запереть.

– Но в таком случае, почему ни один из них не удивился, что, когда Роуз запирала дом, Эмили с ней не было? – спрашивает Оливер.

Я удивлена, что его вообще это заинтересовало, но он смотрит на меня почти с религиозным восторгом, как будто я фокусник, показывающий трюк. Быть может, Касл-Нолл все же занимает место в его сердце, просто Оливер скрывает это под маской безразличия, чтобы выпутаться из ужасного положения, в которое его поставила тетя Фрэнсис. Поэтому я умолкаю и смотрю на него.

– Парковка у дома в Челси, – медленно произносит он.

– Вот теперь ты мыслишь как застройщик, – ухмыляюсь я.

– Парковка там запрещена, и в то время, наверное, было так же. Билл Лерой не мог поставить машину перед домом больше чем на минуту. Ему пришлось припарковаться в дальнем конце улицы.

– Именно так, – подтверждаю я и вижу, как довольный собой Оливер чуть распрямляется. – А значит, у Роуз было время запереть дом и вернуться к машине в одиночестве, рассказав, что Эмили решила уехать или еще что-то, звучащее в духе Эмили. Пойти в театр, по магазинам, сесть на поезд позже и так далее.

– Но как ей удалось так быстро избавиться от тела и убрать все следы убийства? – спрашивает Крейн.

Когда он смотрит на меня, наполнявший мои паруса ветер немного стихает. Крейн не пытается сбить меня с толку, на его лице написан интерес, но я все время забываю, что не я тут главная.

И тут вступает Уолт:

– Это лишь предположение, и детектив осмотрит подвал дома в Челси, чтобы получить полную картину, но думаю, Роуз убила Эмили прямо в подвале. Только Роуз знает, зачем они туда спустились, но это самый вероятный сценарий.

– В подвале есть сток в полу, – вдруг припоминаю я. – Поэтому мама и хотела устроить там мастерскую. Достаточно было пары ведер воды, чтобы быстро избавиться от крови.

Все замолкают, потому что мне больше нечего сказать. Я немного выдохлась, но рада, что для тети Фрэнсис и Эмили Спарроу восторжествовало правосудие. И почти горжусь тем, что я послужила тому причиной.

Затем я выглядываю в окно на волны лужаек перед домом и чувствую укол вины из-за Арчи Фойла и его семьи.

– Прости, – говорю Бет. – Я сделала все, что могла, но полиция все-таки вмешалась. Боюсь, теперь все пропало. «Джессоп филдс» превратит поместье в гольф-клуб.

– В смысле? – откликается Оливер, прежде чем Бет успевает вставить хоть слово.

Уолт откашливается, и все внимательно смотрят, как он шуршит бумагами в портфеле.

– Боюсь, вы забыли, Энни, что Фрэнсис дала мне право решать, кто раскрыл ее убийство первым. Само собой разумеется, это вы.

Бет радостно охает, но я лишь моргаю, пытаясь свыкнуться с мыслью, что огромное наследство досталось мне.

И сразу же чувствую волну облегчения, потому что мама может оставить себе такой дорогой для нее дом. Да и мне он тоже дорог – все детство я доставала из глубин шкафов какие-то странные штуковины вроде старых жестянок с помадкой для волос или запонки, именно тогда я и начала придумывать истории о призраках или тех, кто оставил там эти вещи. А теперь, когда они обрели дух подлинной истории, мне еще сильнее хочется их сохранить.

Только подвал нужно запереть, а мама снимет настоящую студию в другом месте.

Удивительно, мне немного жаль, что я получила наследство, ведь это значит, что тетя Фрэнсис ушла навсегда. Пока я пыталась раскрыть ее убийство, она оставалась моей постоянной спутницей. Я смотрела на все в этом доме как на ключ к ее жизни и смерти. Тогда я этого еще не осознавала, но меня притягивала не загадка Эмили Спарроу и не желание узнать, что случилось с тетей Фрэнсис.

Меня притягивала загадка самой тети Фрэнсис – ее жизнь, мужчины, которых она любила, и ее страстные увлечения. Она говорила со мной со свойственной ей сдержанностью и делилась проницательными наблюдениями. Я видела в ней человека, катастрофически склонного к самокопанию, как и я сама. И помимо состояния, я чуть не унаследовала и ее судьбу.

Поняв, что я оказалась той самой «нужной дочерью», медленно выдыхаю. Я восстановила справедливость для тети Фрэнсис. И для Эмили, моей настоящей бабушки. От этого меня охватывает умиротворение, пусть я и унаследовала легкую боль утраты из-за смерти Эмили Спарроу, вместе со злостью на то, что ее жизнь прервалась так рано.

Все меня поздравляют, но я чувствую на себе пристальный взгляд детектива Крейна. Как приятно, что хоть один человек в комнате понимает, как мне горько от того, что все закончилось. От того, что я познакомилась с тетей Фрэнсис, только потеряв ее.

Я подхожу к книжным полкам позади стола, где лежит шахматная доска. Достаю ферзя и иду обратно к Уолту. Ставлю шахматную фигурку в центр стола, вздыхаю и смаргиваю слезы, пытаясь подобрать слова.

– Первым делом надо устроить настоящее прощание, – говорю я. – Я хочу пригласить сюда всю деревню. Пусть все поймут, как ошибались насчет тети Фрэнсис. Какой необыкновенной она была.

– Боже, раньше этот дом вызывал у меня мурашки, – выдыхает мама.