Чтение онлайн

Когда я стону, Эва поднимает на меня взгляд. Она раскраснелась. Ее глаза слегка затуманены. Она смотрит на мое лицо, проводит рукой по всей длине моего члена, а затем обхватывает ладонью мои яйца.

— Он большой, — шепчет она.

— Кто?

— Он. Ты. — Она снова проводит рукой по моему члену от основания до головки, обводя ее пальцами.

— Я идеально тебе подойду, — хрипло говорю я, глядя ей в глаза.

Эва опять сжимает его. Мои бедра непроизвольно двигаются, и член сильнее упирается в ее руку. Сердце колотится, как отбойный молоток. Я начинаю потеть. Мне до смерти хочется ее поцеловать, но я сдерживаюсь, несмотря на нарастающее желание.

Наблюдая за тем, как я борюсь с собой, Эва шепчет: — Ты ведешь себя так хорошо.

— Я заслужил награду.

Она улыбается тому, как это прозвучало. Так грубо и жадно. Так близко к потере контроля.

— Возможно, и заслужил.

Она опускает взгляд на свою руку и оттягивает эластичный пояс моих трусов вниз, обнажая головку. Затем просовывает руку внутрь. Ее теплая, мягкая ладонь обхватывает меня. Большим пальцем она поглаживает пульсирующую вену на нижней стороне моего члена, затем проводит им по щели на головке и слегка надавливает.

Я сжимаю кулаки и сдерживаю очередной стон, чувствуя, как напрягаются все мышцы.

— Молодец, — мурлычет она и начинает медленно водить рукой вверх-вниз по моему напряженному члену.

— Черт.

— Тебе нравится?

— Ты знаешь, что да. — Я тяжело дышу, жар разливается по спине и опускается к тазу. В комнате жарко. Жарко и напряженно. Воздух пропитан страстью.

— Чего бы ты еще хотел, Наз?

— Твой рот. — Это вырывается у меня, как признание, виноватое и откровенное.

— Я бы тоже хотела твой. У меня никогда такого не было.

Никогда не было? Боже, ну да, полагаю, Димитрий ожидал, что будут обслуживать его потребности, а не ее.

— Ох, черт, пожалуйста, позволь мне сделать это, Эва. Позволь мне целовать тебя везде, как ты и просила там, на руинах.

Мой поток слов отчаянный, почти бессвязный. Я вижу, что ее завораживает и возбуждает то, как я таю в ее руках. Она облизывает губы и сжимает мой член чуть сильнее, позволяя мне начать плавно двигаться в такт ее движениям.

— Боже, ты такой сексуальный, — выдыхает она с удивлением в голосе. — Мои трусики насквозь мокрые.

Она ерзает на мне, и я не выдерживаю.

Я запускаю обе руки ей в волосы, притягиваю ее к себе и страстно целую.

Когда она позволяет это, я немного расслабляюсь, поцелуй становится мягче, но в то же время глубже, пока наши языки не начинают двигаться в ленивом, идеальном ритме, головокружительном по своей интенсивности. Ее движения и мои толчки тоже идеально ритмичны. Я вот-вот сорвусь.

— Тебе нужно остановиться, иначе я кончу, — хриплю я, прижимаясь к ее губам.

Ее щеки заливает румянец.

— Надеюсь, это не убьет настрой, но я должна сказать, что никогда в жизни не испытывала ничего подобного.

Я стону, содрогаясь.

— Ты такой твердый, — шепчет Эва.

— Пожалуйста, — умоляю я срывающимся голосом. — Пристрели меня или дай мне кончить. А еще лучше, сядь мне на лицо, и мы кончим вместе.

Ее глаза округляются, а лицо краснеет еще сильнее. Она поджимает губы, как чопорная школьная учительница.

И тут я вспоминаю.

Она была девственницей, когда Димитрий забрал ее. Он годами принуждал ее к сексу. У нее есть сексуальный опыт, но не самый приятный.

В вопросах настоящей страсти она невинна.

У Эвы никогда не было мужчины, который обожал бы ее, боготворил ее тело и душу, ставил бы ее потребности выше своих.

Ее никогда не любили.

— Подожди. Милая, остановись. — Я хватаю ее за запястье и пытаюсь сесть. Я приподнимаюсь на локте и смотрю на нее, отчаянно пытаясь отдышаться. Мой член оказывается между нами, и это вдруг кажется неуместным.

Мы смотрим друг на друга в упор.

— Все идет не так. Я должен был доставить тебе удовольствие.

Ее ресницы опускаются. Эва тихо произносит: — Ты и так это делаешь.

— Не так, как нужно. — Мой голос становится грубее. — Еще нет.

Я встаю и поднимаю ее на руки, прежде чем она успевает возразить. Затем, держа ее на руках, я иду по коридору в сторону спальни.

ЭВА

Я цепляюсь за плечи Наза, пока он шагает по коридору, и широко раскрытыми глазами разглядываю его профиль. Не уверена, хватит ли моему сердцу сил выдержать такое напряжение, но молюсь, чтобы хватило.

То, как он сказал Табби и Коннору в том записанном разговоре, что я для него в приоритете, что он готов пожертвовать всей своей жизнью, чтобы защитить меня, когда узнал, через что мне пришлось пройти, это произвело на меня такое сильное впечатление, что я несколько минут сидела неподвижно, охваченная всеми возможными эмоциями. Наконец я вскочила и начала расхаживать по комнате, вспоминая, как Назир был возмущен собой по дороге в Тулум, как затормозил на обочине и сказал, что должен мне кое-что рассказать.

Как я его остановила.

Как он сказал, что ненавидит себя, а я ответила, что знаю, что у него на сердце.

Как он отказался переспать со мной, хотя мы оба так отчаянно этого хотели.

Как я пыталась его убить.

Я пыталась его убить!

А ведь не прошло и получаса, как я угрожал пустить ему пулю в лоб!

Табби была права: он изводил себя из-за того, что ему пришлось мне солгать. В целом, в глубине души я считаю Наза порядочным человеком.

И какой бы странной и запутанной ни была наша ситуация, я по-прежнему хочу его больше, чем чего-либо другого в своей жизни.

Он плечом толкает дверь в мою спальню, захлопывает ее ногой и направляется к кровати. С поразительной легкостью, будто каждый день таскает тяжелые тюки, он ставит меня на ноги и выпрямляется.

Затем Наз вытаскивает пистолет из моих джинсов и кладет на тумбочку.

— На случай, если ты все еще захочешь пристрелить меня после, — хрипло произносит он.

— После. — Я смотрю на него снизу вверх, не в силах выдать больше этих двух слогов, потому что во рту пересохло, как в Сахаре.