Чтение онлайн

НАЗ

В ту ночь я сплю лучше, чем за последние двадцать лет.

Когда я просыпаюсь, Эва все еще в моих объятиях, а сердце переполнено любовью так, что вот-вот разорвется. Я лежу в темноте, слушаю ее дыхание и возношу благодарственную молитву той силе, что управляет Вселенной.

Я позволяю своим рукам исследовать изгибы ее тела. Носом я улавливаю каждый нюанс ее запаха. Кончиком пальца провожу по ушной раковине, восхищаясь ее изящной формой, нежными, как у ребенка, волосками на затылке, маленькими идеальными бугорками позвонков, спускающихся по спине, словно каскад жемчужин.

Наконец под моими ласками она начинает пробуждаться. Потягивается, прижавшись ко мне, — все ее мышцы напрягаются и мелко дрожат. Со вздохом Эва расслабляется, поворачивает голову и улыбается.

— Ты здесь. — Ее голос хриплый после сна.

— Всегда.

— Мне показалось, что все это был сон.

Я целую ту сладкую ложбинку, где плечо переходит в шею, и притягиваю ее еще ближе. Я знал мужчин, которые считали поводом для гордости никогда не обнимать женщину, находя это проявлением слабости, и мне приходится улыбаться, осознавая их глупость.

Прижиматься к мягкому, сладкому теплу этой женщины — вот как я хочу провести остаток своей жизни.

— Который час?

— Часы показывают полдевятого.

— Ого. Мы спали целую вечность.

— Мы устали. Ты проголодалась?

— Кажется, я до сих пор не переварила лингвини, — тихо смеется она.

Я провожу ладонью по ее животу, наслаждаясь тем, как сильно он отличается от моего. Какой он округлый и упругий, словно создан для того, чтобы в нем зародилась жизнь. Первобытное желание наполнить ее тело чем-то большим, чем просто мой твердый член, пронзает меня до глубины души.

— Ты когда-нибудь думала о детях?

Не уверен, сам ли вопрос или мой хриплый тон заставил Эву замереть. Она прерывисто выдыхает и тихо произносит: — Зверь.

— Потому что я их хочу. Просто ставлю тебя в известность.

Через мгновение она произносит сдавленным голосом: — Хватит говорить то, от чего я плачу!

Я переворачиваю Эву и обнимаю, прижимая ее голову к своей груди. Затем крепко держу ее в объятиях, закинув ногу на обе ее ноги, пока она пытается отдышаться.

— Ладно. Вернемся к этой теме позже. Интересно, сейчас подходящий момент, чтобы сказать тебе, что ты храпишь?

— Я не храплю, — отвечает она мне в грудь. Ее слова звучат приглушенно, но я слышу в них улыбку, и от этого на душе становится радостно.

— Ты бы себя слышала, Тельма. Это похоже на скотный двор, полный перевозбужденных кабанов, соревнующихся за последний трюфель.

Ее плечи начинают трястись.

— Я заметил, ты удачно забыла упомянуть об этом, когда хвасталась своими недостатками вчера вечером. Какие еще неприятные сюрпризы меня ждут? Запах от ног? Метеоризм?

— Я купила трусики с угольной прослойкой, чтобы решить эту проблему, — смеется Эва. — Напомни мне заказать еще упаковку, а то запасы на исходе.

— Мы поставим на автодоставку. А еще купим поглотители запаха для твоей обуви.

Она поднимает голову и целует меня в подбородок.

— Не забудь заказать порошок от блох для себя, Зверь. Я видела, как ты чешешься.

Мы улыбаемся друг другу, находясь нос к носу.

— Доброе утро.

— Доброе утро и тебе, — отвечает Эва. — Ты всегда такой разговорчивый, когда просыпаешься?

— Я довольно разговорчив для супергероя? Хм. Надо поработать над своим мрачным, задумчивым образом. Может, тогда ты будешь воспринимать Супермена серьезнее.

— Я представляю, как ты перемахиваешь через мусорные баки одним прыжком, будучи при этом в розовых варежках. Уверена, что никогда не смогу воспринимать это серьезно.

— Да, вижу, это будет непросто. — Я легко целую ее в губы и снова обнимаю. — Нам лучше встать, пока мой член не начал крушить все вокруг.

— Да, я заметила, что он немного возбужден.

— Просто заметка на будущее: тебе никогда не стоит использовать слово «немного» в предложении, которое имеет хоть какое-то отношение к мужскому достоинству.

— Прошу прощения. Я заметила, что он невероятно возбужден.

— Так гораздо лучше, — ухмыляюсь я.

Она закрывает глаза и качает головой.

— Мужчины такие простые создания.

— Если под «простыми» ты подразумеваешь «очаровательные», тогда спасибо.

— Я не это имела в виду, но все равно пожалуйста.

Эва откидывает одеяло и встает, демонстрируя мне свою невероятную обнаженную попку, пока идет в ванную, потягиваясь.

Я возношу еще одну безмолвную молитву благодарности, прежде чем спрыгнуть с кровати и последовать за ней.

Час спустя мы поднимаемся в кабинет Коннора. Там мы застаем его с Табби, которая полулежит в кресле, положив ноги на край стола, и сосредоточенно поджимает губы, ловко перебирая пальцами кубик Рубика.

Я никак не реагирую на ее наряд, хотя удержаться от смеха сложно. Я видел клоунов и в более консервативных костюмах.

Коннор отрывается от стола и ухмыляется.

— Утро доброе, ребята. Хорошо спалось?

Я кладу руку на плечо Эвы и притягиваю ее к своему боку.

— Да.

Когда я улыбаюсь ей, ее щеки краснеют. Она знает, что кроется за вопросом здоровяка.

— Время! — Табби кладет кубик на стол Коннора. Он собран, все стороны совпадают по цветам.

Коннор сверяется с часами: — Девяносто две секунды.

Табби выглядит расстроенной.

— Серьезно? Богиня, я теряю хватку.

— Это плохо? — спрашивает Эва.

— Это старость, — Табби машет рукой в воздухе. — Мои синапсы работают уже не так, как раньше.

— Старость? — фыркаю я. — Тебе едва за тридцать.

— После двадцати семи все катится по наклонной. — Она бросает теплый взгляд на мужа. — Удивительно, что этот старик вообще помнит свое имя.

Коннор свирепо смотрит на нее: — Ха.

— Заходите, садитесь. — Табби убирает свои длинные ноги со стола. Когда мы занимаем кресла напротив Коннора, она одаривает нас с Эвой проницательным взглядом, после чего расплывается в широченной улыбке и начинает подпрыгивать на стуле.

Я закатываю глаза. Коннор посмеивается.

— Это настолько заметно, да? — говорит Эва.