Чтение онлайн

Его эрекция твердо упирается мне в ягодицы. Я отвожу руку назад и обхватываю ее.

Назир снова что-то говорит на этом чужом языке, его голос хрипит от желания.

Наши движения синхронны. Толчок, скольжение назад, снова вперед — и так по кругу, максимально неспешно. Я поворачиваю голову, и он завладевает моими губами. Его пальцы между моих ног начинают двигаться быстрее. В ответ я ускоряю ритм движений своей руки.

Назир стонет. Этот звук эхом отдается от влажной плитки — волнующий гул капитуляции и наслаждения, подчеркнутый звуками моих собственных тихих, прерывистых вскриков, пока я подаюсь навстречу его руке.

Он обнимает меня, и я чувствую, как напрягаются его мышцы. Затем Наз прижимается лбом к моему плечу и вздрагивает.

— Эва. Эва.

Все его тело содрогается, когда он изливается мне в руку. Он сжимает мой клитор и впивается зубами в длинную мышцу на моем плече, постанывая. Его движения тазом короткие и резкие, Назир кончает, пошатываясь, и мне приходится поддерживать его, упираясь рукой в стену.

Я чувствую, как его сердце колотится между моими лопатками. Он тяжело дышит и вздрагивает, полностью потеряв контроль, и мне это нравится.

— Проклятье, — хрипит Наз, задыхаясь. — Прости.

— За что?

— Я не должен был пересечь финишную черту первым.

Я тихо смеюсь, но смех обрывается, когда он разворачивает меня к себе, держа за бедра, а затем опускается передо мной на колени.

А потом — о, потом.

Он заботится обо мне так, как умеет только он.

Его рот — это чудо.

Видеть этого потрясающего мужчину на коленях, так жаждущего доставить мне удовольствие, — это отдельный вид наслаждения, не зависящий от того, что делает его умелый язык. С закрытыми глазами и восторженным лицом Назир ласкает меня, придерживая меня обеими руками за ягодицы.

Я кончаю, издав беспомощный крик, вцепившись пальцами в его мокрые волосы и поджав колени, чтобы не упасть. Я выкрикиваю его имя, откинув голову на кафельную плитку.

Наз издает гудящий звук, который проникает в самую душу. На мгновение все часы в мире перестают идти. Время ускользает, и реальный мир меркнет.

А затем Назир встает и накрывает мои губы своими в долгом, страстном поцелуе, наполненном моим вкусом.

Когда я снова обретаю способность говорить, то слабо произношу: — Не думаю, что нам вообще стоит переходить к проникновению. Вот это все — просто грандиозно.

Его смешок звучит низко и удовлетворенно.

— Я стараюсь угодить, мэм.

— Что ж, отличная работа. Получаешь золотую звезду за это.

Наз шепчет мне на ухо: — Ты еще ничего не видела, милая, — и мягко прикусывает мочку моего уха.

Мой вздох, должно быть, выражает полное удовлетворение, потому что он смеется еще громче и крепко меня обнимает.

— Мне нужно тебя накормить. Любишь пасту? Я готовлю чертовски вкусные лингвини болоньезе.

— Боже мой, — с изумлением бормочу я. — Я умерла и попала в рай.

— Мое эго определенно в раю. Еще немного, и нам придется пригибаться, чтобы находиться с ним в одной комнате. Давай, красавица, вытрем тебя.

Он аккуратно выводит меня из душа, поддерживая за талию, потому что я слегка шатаюсь. Затем Назир ставит меня на пол в ванной и вытирает полотенцем, промакивая волосы, а не растирая их, как и поступил бы опытный человек.

— Готова поспорить, ты был отличным мужем.

Он на мгновение замирает, потом оборачивает меня полотенцем и завязывает концы на груди. Затем целует меня в кончик носа.

— Я был глупым мальчишкой, но старался как мог. Были вещи, которые я мог бы сделать лучше.

Я касаюсь его щеки и заглядываю в глаза.

— Ей повезло, — шепчу я.

Улыбка Наза выглядит грустной.

— Нет. Повезло мне. Любовь к ней сделала меня лучшим человеком.

— Тогда я рада, что ты любил ее. И я уверена, что она любила тебя всем сердцем.

Его глаза блестят от волнения, когда он обхватывает мое лицо ладонями.

— И я думал, что мне больше никогда так не повезет. Большинство людей не находят такого ни разу в жизни, не говоря уже о двух.

В груди появилось давление, которого еще минуту назад не было. У меня перехватывает дыхание, и внезапно становится невозможно дышать.

Назир заключает меня в объятия и прижимает к себе, позволяя своему телу говорить за него, потому что слов больше не нужно. Когда я судорожно вздыхаю, он отстраняется и улыбается.

— Давай тебя накормим, Тельма. Я знаю, какими безумными становятся слоны, когда слишком долго сидят без еды.

Я нахожу в шкафу халат — черный, потому что, видимо, это цвет дома, — и расчесываю волосы, пока Наз идет на кухню. Усталость сковывает меня. Я измотана физически и эмоционально, и мысли о том, что ждет меня впереди, только усиливают это чувство.

Я знаю, что Наз умен, силен и способен на многое, но этого не всегда достаточно, чтобы противостоять коварному злу, с которым ему вскоре предстоит столкнуться.

Димитрий не играет по правилам Назира или кого бы то ни было еще. Он играет по своим собственным безжалостным правилам, и играет ради победы.

Когда я выхожу из спальни, меня встречает восхитительный аромат. Чеснок, специи, запах поджаривающегося мяса.

— Они предусмотрели все, не так ли? — говорю я, замечая, что Наз переоделся в чистую одежду. Футболка мала ему на размер, но я не жалуюсь. Она идеально подчеркивает его рельефное тело.

— Коннор всегда на шаг впереди, — отвечает Наз, оборачиваясь от плиты и улыбаясь мне. Он помешивает мясной фарш на сковороде деревянной ложкой, перекинув через плечо белое кухонное полотенце, и выглядит очень по-домашнему.

Я совершенно очарована им. Крупные, крепкие мужчины, которые готовят или держат на руках ребенка, — одно из самых эротичных зрелищ в мире. Было бы еще лучше, если бы он делал это в нижнем белье.

— Значит, я была твоим первым заданием в «Метрикс»?

— Да. Но я бы не назвал тебя «заданием», милая. — Назир подмигивает и снова поворачивается к сковороде.

Я наблюдаю, как он откидывает кипящую пасту на дуршлаг в раковине, затем возвращает ее в кастрюлю и добавляет щедрый кусок масла. У плиты он держится непринужденно. Я вполне могу представить его шеф-поваром.

— Есть что-нибудь, чего ты не умеешь?

Он усмехается.

— Я не попадаю в ноты. Не могу ехать со скоростью ниже разрешенной. Хоть убей, не могу понять людей, которым нравится смотреть боулинг по телевизору.

— Это не недостатки. Назови мне свои худшие качества, чтобы я могла сбросить тебя с пьедестала, на который начинаю тебя возводить.