Чтение онлайн

А дома Саманта пришла буквально в ужас, когда Джули рассказала ей, чем она занималась.

— Что я тебе говорила? — рассердилась она. — Ты сделала глупость, опять поехав в больницу. Господи, Джули, ты, вероятно, была не в себе, когда согласилась выполнять подобную работу!

— О Сам, поверь! — улыбнулась Джули. — Мне очень хотелось помочь. Какое изумительное чувство, когда делаешь что-то полезное.

— Ты можешь быть полезной здесь, — возразила Саманта.

— Знаю. Но, Сам, тебе я не так нужна, как им.

— Ну, ладно. По крайней мере, все позади.

— Но я пообещала прийти снова, — проговорила смущенная Джули. — То есть я хотела сказать, когда у меня будет свободное время, — торопливо добавила она, сжимая руки. — Между прочим, доктора звать Кортес. Фелипе Кортес!

— Не может быть! — вытаращила глаза Саманта. — Брат Мануэля?

— Наверняка я не знаю. Но он вылитый Мануэль, и если у него нет еще кузена с таким же именем, то доктор, я полагаю, действительно родной брат Мануэля.

— Ну что ж, только этого нам и не хватало, — сыронизировала Саманта. — Этот Фелипе в самом деле очень похож на Мануэля?

— Не совсем, хотя есть много общего во внешнем облике. Фелипе ниже ростом, полнее, однако на расстоянии его можно принять за Мануэля.

— Ах, Джули!

— Ты ошибаешься! — горячо возразила Джули. — Поверь, мое решение никак не связано с Фелипе. Мне нравится сама работа. Но, как ты уже сказала, мое рабочее место здесь, в твоем доме. Возможно, я уже никогда больше не поеду в ту больницу.

— Нет, поедешь, — заявила Саманта решительно. — Дорогая, мы желаем тебе только добра, и ты это прекрасно знаешь. Но ведь это настоящее безрассудство согласиться работать с человеком, который, по твоему собственному признанию, является двойником Мануэля.

— Может быть. Однако ему не известно, кто я такая, а сама я, уж конечно же, поостерегусь упоминать Мануэля. Поэтому нет никакой опасности.

— Пусть будет по-твоему, дорогая. А теперь живо. Скоро придет Бен, и мы должны приготовить ему что-нибудь поесть. Между прочим, тебе лучше не говорить Бену о Фелипе. Он может ненароком проболтаться. Ты ведь знаешь, каким он подчас бывает неосторожным. Просто не в состоянии хранить секреты. Будем надеяться, что он не догадается связать своего Фелипе с твоей больницей.

Однако, когда Бен пришел домой, он настолько был полон впечатлений от проведенного в «Сипрус-Лейк» дня, что о Джули и ее приключениях даже речи не зашло.

— Чудесное местечко, — с восторгом рассказывал Бен. — Настоящая фазенда с просторными помещениями и всеми мыслимыми удобствами. Мебель не особенно модная, но очень красивая и, видимо, дорогая. Много палисандрового и атласного дерева. Великолепные кресла, такие большие, что на каждом могли бы сидеть сразу трое. Изумительные картины кисти Гойи и Ренуара. Безусловно, подлинные. Трудно представить себе, чтобы Мануэль приобретал копии. Ничего кричащего, дешевого. Никакой пестроты. Внутреннее убранство безукоризненное, а сам Мануэль… между прочим, он просил так его называть… очень обаятельная личность… Довольно хорошо разбирается в живописи. Мне он показался весьма порядочным человеком. И уж конечно, не бездумный собиратель предметов искусства.

Бен также познакомился с Пилар Кортес.

— Какая девушка! — воскликнул он шутливо-восторженным тоном. — Саманта, почему ты не пышная брюнетка?

— В чем дело? — проговорила Саманта, швыряя в него подушкой. — Она что, пожиратель мужчин, сирена?

— Силы небесные, вовсе нет! Она для этого слишком молода. Хотя я уверен, что у нее больше ухажеров, чем подружек. Все дело в том, что она носит ужасно короткие юбки и так прелестна, что ею невозможно не увлечься. — Бен рассмеялся. — Когда мы после обеда сидели на веранде с нашими коктейлями, Пилар отправилась купаться, и на ней было бикини, которое привело бы в смущение даже тебя, Сам. Но Мануэль просто не обратил внимания, возможно, полагая, что не должен стеснять ее свободу. Мне кажется, у нее было трудное время, когда она жила с матерью.

— Об этом рассказал тебе Мануэль? — спросила Джули, впервые вступая в разговор.

— Н… нет… узнал от Долорес Арриверы, — ответил Бен нехотя. — Она также находилась в доме. Очевидно, Мануэль и Долорес работают вместе, и она остановилась у него на несколько дней.

— О! — Джули мгновенно похолодела.

— Довольно приятный человек, — поспешил Бен добавить. — Я, конечно, могу ошибаться… но их отношения показались мне непохожими на любовные.

— Меня это не касается, Бен, — глухо произнесла Джули, вся задрожав. Ей было непонятно, почему, несмотря на то, что она твердо знала: Мануэль не принадлежит к числу людей, которых можно любить или которым можно доверять, когда речь шла о женщинах, сердце отказывалось согласиться с разумом.

Джули подружилась с Терезой, итальянкой. И хотя ее английский язык был небезупречным, она вполне могла изъясняться и любила беседовать с людьми с более обширным жизненным опытом, чем у добродетельных сестер во Христе. Джули стала регулярно с ней обедать и, завоевав доверие девочки, узнала все о ее семье, о многочисленных братьях и сестрах, которые, по-видимому, были моложе Терезы. Джули приносила ей журналы, фрукты и сделалась желанным собеседником, ибо без ее участия Тереза оказалась бы совсем отрезанной от внешнего мира.

Джули уже довольно хорошо освоилась в палате, где в первый раз разговаривала с Волецким, знала некоторых по имени, а также чем болело большинство ее обитателей. Она смотрела сквозь пальцы на то, что они за спиной сестер играли в карты, но когда обнаруживала кого-нибудь в состоянии опьянения, то докладывала, без обиды воспринимая их притворно-слезливые протесты.

Джули очень сожалела, что в палатах не было телевизоров, но, по словам Фелипе, в новом здании будут все современные удобства. Помимо крупной правительственной субсидии, они получали от частных лиц щедрую финансовую помощь, которая позволяла создать полный набор лечебных услуг.

Как-то утром Джули приехала в больницу позднее обычного. Она плохо спала дома, и ей снова не удалось избавиться от головной боли, с которой она просыпалась почти каждое утро. К тому же в этот день все получалось шиворот-навыворот. Сначала она опрокинула в коридоре ведро с водой, потом прищемила пальцы дверью. К обеду Джули совсем вымоталась и испытывала только одно желание: добраться до дому, принять две таблетки аспирина и на некоторое время прилечь.

Как обычно, накормив свою палату, она отправилась на кухню за подносом с едой для себя и Терезы. Влажные от пота волосы она медленно зачесала назад и вялым движением вытерла лоб.

— Послушайте, после обеда сразу же отправляйтесь домой, — сказал повар, с беспокойством глядя на Джули. — Иначе вы совсем свалитесь с ног и никому от вас не будет никакой пользы.

— Я в порядке, — устало улыбнулась Джули. — Скоро пойду домой. У меня буквально раскалывается голова и боль не утихает.

— И правильно сделаете, — заметил повар. — А завтра, если не полегчает, не приходите. Нет смысла такой красивой девушке, как вы, надрываться ради этих неблагодарных скотов!

Джули подхватила поднос, на который повар поставил две глубокие чашки с аппетитным тушеным мясом, картофелем и овощами, две тарелки с запеченными в тесте яблоками и сладким кремом. За двумя кружками с горячим чаем она решила вернуться позже.