Чтение онлайн

— О, это еще самое безобидное из того, как она тебя называла.

Киллиан бросает на Наза враждебный взгляд, потом испытующе смотрит на меня. Затем разворачивается и отходит на несколько шагов, проводя рукой по волосам. Когда мгновение спустя он снова оборачивается, на его лице уже нет никаких эмоций.

Исключительно с деловым выражение, он снова приближается к нам.

— Мы обнаружили, что президент Венесуэлы заключил с Димитрием сделку на получение боеголовки УР-100 и ее доставку грузовым судном…

— Мы? — перебивает Наз. — На кого именно ты работаешь?

Киллиан нетерпеливо машет рукой в воздухе.

— Ты знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос. Как я уже говорил…

— УР-100 была снята с вооружения Советским Союзом в конце девяностых, — произносит Наз, снова перебивая Киллиана.

Челюсти Киллиана сжимаются. Он делает паузу, словно для того, чтобы взять себя в руки, а затем мягко говорит: — Предположительно. Я могу продолжить?

— Конечно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Киллиану приходится выдержать еще одну паузу, чтобы успокоиться, и теперь Наз улыбается шире.

Мужчины.

— У Димитрия тесные связи с Федеральной службой безопасности России и военными. Деньги перешли из рук в руки. Он завладел боеголовкой и договорился о ее отправке в Венесуэлу. Однако прежде чем это произошло, был перехвачен телефонный разговор между Димитрием и нашим другом Рафаэлем Берже, за которым уже давно следили мои люди.

— Кем бы они ни были, — вставляет Наз.

На этот раз Киллиан игнорирует его.

— Рафаэль был не так щепетилен, как Димитрий, в вопросах безопасности связи. Во время телефонного разговора Димитрий велел Рафаэлю свернуть с маршрута в Галифакс, чтобы забрать пассажира в Нью-Йорке. — Он смотрит на меня. — Уверен, ты догадываешься, кого.

— Значит, тогда-то ты и появился на сцене. — Я вспоминаю ту ночь, когда мы встретились на борту «Серебряной тени», и холодею.

— Верно. — Он делает паузу, глядя на меня. А когда снова заговаривает, в его голосе появляются новые, хрипловатые нотки, в которых звучит извинение. — Я думал, ты его жена.

— Судя по всему, он всем так говорит, — с раздражением замечает Наз.

Киллиан качает головой.

— Нет, Эва… я имею в виду его жену и сообщницу.

— Я понимаю, о чем ты. — Когда я вздыхаю, Киллиан сглатывает. Его глаза начинают блестеть.

В наступившей тишине Наз спокойно произносит: — Если ты протянешь руку и прикоснешься к ней, мой друг, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Звуки собора вдруг кажутся очень громкими. Голоса и музыка эхом отражаются от устремленных ввысь известняковых стен. Каждый шаг звучит как выстрел.

— Мы делаем то, что считаем правильным, — тихо говорю я, — опираясь на те знания, которые у нас есть на тот момент. Честно говоря, Киллиан, если бы я была на твоем месте и у меня был шанс остановить Димитрия от продажи ядерного оружия помешанному на власти тирану, я бы, наверное, тоже…

— Не прощай его, — перебивает Наз жестким голосом.

— Пожалуйста, прости, — бормочет Киллиан.

Мы стоим в напряженном молчании: Наз свирепо смотрит на Киллиана, Киллиан смотрит на меня, а я между ними чувствую себя крайне неловко.

Наконец, я смотрю на Киллиана и говорю: — Я предлагаю тебе сделку.

— Говори, — следует его мгновенный ответ. Он звучит одновременно с тем, как Наз рычит: — Никаких сделок!

— Если ты пообещаешь вести себя хорошо, я прощу тебя. — Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Наза. — И ты знаешь, что я имею в виду под этим.

Наз потрясен.

— Не прощай этого ублюдка ради меня.

— Милый.

— Я серьезно! Он ударил тебя.

— Сладкий.

— Ты была вся в синяках! Ты могла погибнуть!

Я смотрю на Киллиана, который стоит и не говорит ничего в свою защиту.

— Ну так что? Обещаешь?

— Да, — отвечает он хриплым голосом. — Обещаю.

— Тогда я прощаю тебя. Но если ты облажаешься, я отзову свое прощение, и другого шанса у тебя не будет.

Наз стонет, Киллиан улыбается, а высоко над нами в романских башнях начинают звонить колокола.

Я поднимаю голову и вижу, как стая голубей проносится сквозь туманные лучи солнечного света, их бледные крылья оставляют в воздухе вихри пылинок.

— О, отлично. Бог одобряет этот план. А теперь мы все можем приступить к работе.

Киллиан обращается к Назу: — Значит ли это, что ты отзовешь свой отряд громил? Их шестеро, верно? Интересные ребята. Немного бросаются в глаза, но выглядят компетентными. Немцы всегда такие.

— Это не обычная команда, — кисло отвечает Назир.

— Я понимаю. Я не дал тебе много времени на подготовку к встрече.

Наз подозрительно щурится, но Киллиан ведет себя как истинный джентльмен. Пока что. Мне лучше этим воспользоваться.

— Что ты сказал Димитрию? Обо мне, я имею в виду? Где, он считает, я нахожусь?

— Я тянул время. Он думает, что я держу тебя где-то, пока ты не поправишься достаточно для транспортировки.

— Ты сказал ему, что я заболела?

С несвойственной ему нерешительностью Киллиан переминается с ноги на ногу.

— Я послал ему… кое-какое видео с тобой.

Я моргаю, опешив.

— Видео?

Убийственно тихо Наз повторяет: — Видео?

— Когда ты отключилась после того, как я вытащил тебя из океана…

— Какого черта? — вмешивается Наз со сжатой челюстью.

Я должна объяснить, пока не завязалась драка.

— Я прыгнула за борт. Киллиан спас меня от утопления. Затем я потеряла сознание от истощения и инфекции. Какое видео ты ему отправил, Киллиан?

Настороженно глядя на Наза, он говорит: — Видео, где ты, э-э, без сознания.

Он проявляет недюжинную смекалку, не добавляя «и голая».

Потому что да, я помню, как очнулась от лихорадочного сна и обнаружила, что я не только в синяках, но и обнажена, а возле моих ног лежит скомканная мочалка, которой Киллиан, возможно, вытирал пот с моего разгоряченного тела.