Чтение онлайн

Саня вышла в коридор бодрым шагом, прикрыла осторожно дверь, шагнула вбок, к гладкой стенке, чтобы, если откроют дверь, её не заметили. И бессильно сползла по стене на пол — ноги держать перестали, и её уже колотило мелкой дрожью.

В руки ей вдруг ткнули горячую чашку, и Саня изумлённо поглядела на домового, который сейчас возвышался над ней. И пирожок тоже протягивал, румяный, на кружевной салфетке.

— Выпей, — велел мужичок тихим басом. — Лица на тебе нет, чего так напугало? И пирожок съешь. Воевать на пустой желудок — последнее дело.

— Воевать я не собираюсь! — твёрдо ответила Саня, отхлебнув разом полчашки ароматного напитка. И откусила сразу треть большого пирожка.

— Ожила! — проворчал домовой, улыбаясь в бороду. — Глоточек успокоительной настойки чудеса творит! Давай, что ли знакомиться, раз так вышло. Я Кузьма, стало быть.

— Аксана, — прожевав пирог, кивнула Саня.

— Стало быть, в имени твоём три гласные, но разные? — расстроился почему-то домовой.

— Одинаковые, — проворчала Саня. — Первая буква тоже «А». Как ни просила исправить мне имя в документах, не получилось. Так всю жизнь и хожу с неправильным. Спасибо, Кузьма! Очень вкусно.

— Нельзя исправить только правильное имя, — наставительно прогудел домовик. — А раз у тебя в имени три одинаковых гласных, да ещё самых наипервейших в алфавите, то полагается тебе, Аксана, личный домовой.

Саня, ожидавшая, что её снова ткнут носом в то, что она и есть дева-воительница, едва удержалась от истеричного смеха. Не исключено, что Кузьма на ходу сочинил это правило.

— Да зачем мне домовой? — широко улыбнулась она.

— Ну а как же, — рассудительно заворчал дед-домовой. — А чайком угостить с успокоительным взваром. А пирожок поднести? А горенку убрать, да намыть, чтобы дышалось в полную грудь? А постель свежим бельём с лесным душистым ароматом застелить? А совет мудрый дать, когда на душе тяжело? Решено! Пришлю к тебе внука, Тимошку. Он ещё не дорос господам служить, появляться перед ними не научился, а тебе будет в самый раз. Ну и сам иногда наведываться буду.

— Дело хорошее, — решила слегка ошарашенная Саня. — А почему появляться не умеет?

— Так годочков мало, всего-то двадцать пять. Малыш ещё, но старательный. Появляться перед господами даже самые ранние могут лишь после сотни, когда хорошую бороду отрастят. Мне уже третья сотня пошла, я давно в этих стенах господам служу. А у Тимошки мечта — стать помощником той самой… целительницы. Вот. У которой в имени три гласные одинаковые. Упёртый уродился, весь в бабку. Так я обрадую мальчугана? Принимаешь службу?

— Принимаю, — покивала Саня серьёзно. — Познакомите нас? А то как-то неправильно будет.

Домовой щёлкнул пальцами. Тут же из-за угла вывернул вихрастый босоногий мальчишка. Росточком с табурет, волосы — чисто солома, нос картошкой, лицо круглое, веснушчатое. Глаза огромные, голубые, лучистые. Одет в оранжевую тунику и синие плотные штанишки. «Вид лихой и придурковатый» — вспомнилось Саньке из какого-то фильма.

— Чо звал, дед? — нахально поинтересовался мальчишка, почесал вихрастый затылок и уныло поглядел на Саньку. — Чего она тут сидит?

— Тебя жду, — хмыкнула Саня. — А ты чего босой? Не холодно?

Тимошка аж подпрыгнул, прячась за дедовскую спину.

— Она, что? Видит? — ошарашенно спросил оттуда мальчишка.

Дед-домовой с довольным видом оглаживал бороду, умилённо глядя на Саньку.

— Видит, — покивал он. — Та самая… целительница! Аксана. С тремя буквами «А» в имени.

— Ох ты ж! — донёсся голос Тимошки. — Деда? Попроси её, а? Я у Федьки прощения попрошу... завтра! Или послезавтра. И бабке завтра целое ведро росы соберу. Или кружку. Тоже ведь много.

— Попросил уже, не тараторь, — покачал головой домовой Кузьма, качая головой и смеясь глазами. — Аксана согласна принять тебя на службу. А ты босой, позоришь нас. Попросил бы у Фёдора лапти новые, он бы сделал, если бы ты с ним не подрался так некстати.

Тимошка выдвинулся из-за спины деда, уловив, видимо, только одно.

— Я — Тимофей, — притопнул он босой ногой и вскинул вихрастую голову. — По-настоящему на службу берёте? Или так, понарошку?

— По-настоящему, — кусая губы, чтобы не смеяться, ответила Саня. — Я Аксана. Согласен ли ты мне служить, Тимофей?

— Что отвечать? — прошипел Тимошка в сторону деда краешком рта.

— По-простому — это не значит, что понарошку, — хмыкнул Кузьма. — Скажи, что согласен и руку пожми… целительнице Аксане.

— Согласен! — радостно выпалил Тимошка. Ручонку его Саня пожала. Сильная оказалась, хоть и маленькая. — Вам горницу не нужно ли прибрать?

— Нужно, — покивала Саня.

Тимошка убежал так быстро, что даже маленький вихрь поднялся.

— А как он мою комнату найдёт? — обеспокоилась Саня.

— Не штука! — хмыкнул домовой. — Спросит у бабки или у матери. Ну бывай, Аксана, господа меня зовут, коньяк, наверное, хотят.

— Утро же, — удивилась Саня.

— Так у них разговоры тяжёлые, тут без коньяка не обойтись.

Саня поспешно поднялась с пола, едва домовой ушёл прямо в стену. Пора было на завтрак бежать. Жалеть себя расхотелось.

Занятия в этот день на пользу Саньке не пошли, хотя она ни одного не прогуляла. Вроде и решила себя больше не жалеть, а думать о своей сущности перестать не могла. Как ни убедительны были факты, но поверить окончательно, что она — дева-воительница, не получалось. Что эти оркские сказки, у них там прорицатели, что ли, их написали? Почитать бы самой легенды про деву.

Планшет был открыт, они как раз должны были читать главу из истории магии. Саня ту главу прочитала ещё до начала учёбы, когда искала крупицы знаний про вед. Решила не терять времени, свернула значок учебника истории и полезла в виденную не так давно вкладку «легенды и сказания». Открылся свиток, а сверху маленькое окошечко: «Доступ запрещён». И ничего под окошечком не прочесть.

Саня попыталась его стереть, удалить, оттянуть, но ничего не выходило. Тогда опомнилась, пригляделась к цветным нитям окошечка с запретом. А там всего два узелка надо было распутать, чтобы запрет убрать. Сначала представила, как будет распутывать, потом аккуратно подхватила кончики нитей пальцами, принялась развязывать первый узелок. Поддавался с трудом, нить всё норовила выскользнуть из пальцев. Саня пальцы намочила слюной, чтобы не скользила в них нить. И дело сразу пошло быстрее. Окошечко с запретом легко скаталось в трубочку, и Саня её просто смахнула с планшета.

Не успела порадоваться, что текст свитка теперь доступен, Саня увидела вдруг новую табличку, на этот раз красную и мигающую: «Несанкционированный доступ!»

Узелков на этой табличке было куда больше. Но Саня не стала страдать, сразу принялась за работу.

Вот тогда вдруг и открылось диалоговое оконце, как в шахматах. И тот же незнакомец в маске на аватарке первого послания: «Что вы творите, курсант Рязанцева?»

Саня сердито подумала: «Ну здравствуйте, Горец! Мне что, простую легенду нельзя прочитать?» И эти слова отобразились на планшете, тут же улетев к незнакомцу в маске.