Опасный груз
Шрифт:
– Чего церемонишься?
– зароптали вокруг.- Задай ему трепку! Бей!
Рябой размахнулся, и его кулак черкнул по воздуху в том месте, где только что находилось лицо разведчика.
Потеряв равновесие, нападавший еле удержался на ногах.
Он развернулся и снова пошел на Ульса.
– Ого!
– насмешливо сказал Атаман.- Еще неизвестно, кто кому задаст. А, Рябой?
Верзила пришел в неописуемый гнев: - Ах ты!.. Ну, получай!
На сей раз Ульсу едва удалось увернуться. Укушенная пиявкой нога страшно болела и плохо сгибалась в колене.
Однако разведчик сумел проскользнуть под локтем Рябого и вновь оказаться у него в тылу. А тот, вложив в удар всю массу могучего тела и всю ярость, попал кулаком в пустоту и кубарем покатился на песок.
– Ну и ну!
– Вот так лох!
– Молодец, клянусь Черной Смертью!
– В жизни не видывал такого вьюна...
Обвалявшийся в песке Рябой шел на противника расставив руки.
– Чтоб меня съели!
– орал он.- Чтоб я попал в дыру! Я его придушу! Я ему все кости переломаю!
Однако в его голосе не чувствовалось прежней самоуверенности. Скорее, он подбадривал сам себя грозными воплями.
Ульc понимал, что высадка срывается окончательно.
Если бы не нога, он с легкостью прорвал бы кольцо колонистов, добежал бы до реки, а там поминай как звали. Но с позором вернуться в шлюпку он не хотел, даже если бы мог.
Рябой попытался обхватить разведчика здоровенными ручищами. Стиснув зубы и охнув от боли в ноге, Ульc провел бросок через плечо. Он постарался тушировать противника мягко, словно они боролись в тренировочном зале, и, не разжимая захвата, буквально распял тяжелое тело Рябого на песке. Потом выпустил его и разогнулся.
– Достаточно?
– спросил он.- Или прикажете повторить?
– Лопни мои глаза!
– рявкнул Рябой и с неожиданной ловкостью, едва поднявшись на четвереньки, прыгнул. Он хотел схватить своего верткого врага за ноги, но снова неудачно. Глубоко пропахав по инерции песок, он встал и обалдело помотал головой.
– Ну и ловкач,- пробормотал он.- Клянусь милостивым дьяволом! В жизнь бы не поверил.
– Кто ещё желает попробовать свои силы?
– предложил Ульc, добродушно улыбаясь.
Он шел ва-банк. Сейчас они навалятся всей кучей и разорвут его на куски либо...
– Не сметь!
– прогремел голос Атамана.- Кто его тронет, ответит головой!
Готовые броситься на чужака урки замерли.
– Атаман!
– после паузы, вызванной всеобщим замешательством, произнес чернобородый калека.-Неужто этот лох уйдет безнаказанным?!
– Он как будто не собирается уходить,- ответил Атаман и обратился к непринужденно стоявшему в окружении врагов Ульсу: - Отвечай, кто ты? Лох?
– Так ли важно, кто я? Я пришел к вам. Если можете принять к себе примите. Если нет - отпустите с миром. Я никому из вас не причинил вреда.
– Что скажете, ватага?
– обратился Атаман к присутствующим.- Он смел и ловок Он хочет быть с нами. Что ему ответить?
Лица урок постепенно расплывались в улыбках, обнажавших щербатые, скошенные впереди зубы - следствие исключительно жидкого питания.
– Да!
– крикнул кто-то.
– Парень подходящий,- буркнул другой.
– Чего там, достоин...
– А твое мнение, Рябой? Вы с ним, кажется, не поладили?
– спросил Атаман.
Рябой перестал стряхивать песок с плеч и приблизился к Ульсу.
– Ты меня вроде как опозорил,- начал он.- Но ты единственный, кто смог меня побороть. Единственный! Не думал, что встречу такого человека. Но раз уж встретил...- Он протянул разведчику руку: - Держи! Я не таю зла.
И он от души пожал ладонь своего победителя.
– Очень хорошо, Рябой,- одобрил Атаман.- Настоящие урки не затевают между собою ссор. А он с этой минуты наш. Как тебя зовут?
– Зовите меня Ул.
– Преклони колено, Ул, и повторяй за мной,- приказал глава ватаги.-Клянусь ненавидеть Башню. Клянусь выручать своих. Клянусь повиноваться вожаку. Клянусь чтить милостивого дьявола.
Не без труда припав на здоровое колено, разведчик послушно повторил.
– Отныне ты посвящен в Подземные Братья,- произнес Атаман, дотрагиваясь двумя пальцами до плеча коленопреклоненного неофита.-Так называется наша ватага. Отныне и до смерти твоя жизнь вручена нам, а наша - тебе. Встань, брат Ул.
Посвященный в урки повиновался, но едва он перенес тяжесть тела на левую ногу, в глазах помутилось от боли и земля ушла куда-то косо вбок.
Очнувшись от короткого обморока, он увидел, что Рябой бережно поддерживает его голову, а Атаман разглядывает укушенное колено.
– Что, желтая пиявка?
– спросил тот.
– Она самая,- подтвердил Ульc.
– Жаль.- Атаман слегка нахмурился.- Ну да ничего. Может, и выживешь. Рябой!
– Слушаю, Атаман.
– Раздобудь-ка ему баху. Желательно почище. Думаю, он вправе рассчитывать на твою любезность.
– Ага. Я мигом!
– И силач со всех ног понесся туда, где беззаботно плескались лохи.
– Лежи тут, отдыхай.- И Атаман удалился.
Пытаясь отвлечься от жгучей боли в ноге, Ульc размышлял о том, сколь неисповедимы пути человеческой речи. Блатные жаргоны изобретались для того, чтобы можно было выделиться из общей массы, безошибочно узнавать своих. А в колонии, где все говорят на жаргоне, блатной феней нередко становится литературный язык...
Поистине забавно.
Вернулся Рябой с выстиранным на скорую руку одеянием.
– Сейчас просохнет, и можешь надевать,- заговорил он, расстилая ткань на горячем песке.- Там земляные кусаки были, но я вытряс всех до единой. Так что надевай смело. Как нога - очень болит?
– Очень.
– Ничего, брат. Не горюй. Я своими глазами видел одного, который выжил,-утешил его Рябой.-А ты парень крепкий. Слушай, кто тебя научил так драться?
– Никто.- Ульc безучастно смотрел в небо.- Само получается.
– Ишь ты!..-восхитился детина.-Хорошо, что ты к нам попал. Наша ватага -не чета прочим. Вот пойдем обедать - сам увидишь. Тебе такие чудеса и не снились. Дойдешь? Тут недалеко.